– Я опять ключи потерял… – со вздохом признаётся он, входя в прихожую.
– Не эти случайно? – Я указываю брату на настенную ключницу, где сиротливо висит связка ключей с брелоком в виде мультяшного героя из какой-то компьютерной или мобильной игры.
– Они! – Брат тут же светлеет лицом. – А я думал, что посеял их где-то по дороге!
– Я ведь тебя провожала и дверь за тобой закрыла, – напоминаю я.
– А ведь точно… Я совсем забыл.
Брат разувается, идёт мыть руки. А я замечаю, что из заднего кармана его шортов выглядывает маленький уголок подарочной упаковки. Значит, дядя Миша опять купил сыну гостинец. Последнее время он постоянно балует его всякими мелочами, а Дима только рад. С того самого раза, как мы спасли дядю Мишу от И-Скан-Дэра и петли, отец Димы долго приходил в себя. В тот день он, находясь под влиянием иномирца, был зол на сына и нашу семью и прогнал нас из своего дома. Мы все даже не на шутку испугались, что он никогда больше не захочет видеться с Димой. Но время прошло, влияние И-Скан-Дэра рассеялось, и вот теперь наш брат по-прежнему частенько навещает своего неродного отца, который пытается загладить свои жестокие слова подарками. Хотя Дима всё-таки решил не признаваться, что он приёмный ребёнок. И я его понимаю. Это ударит и по Анфисе, и по Мише. Все отношения окончательно разрушатся, и хорошо от этого никому не будет. А так и дядя Миша счастлив, что вновь общается с сыном, и Дима купается в лучах любви, которые ему просто необходимы. Анфиса тоже, кажется, рада, что её бывший муж не знает всей правды.
Через десять минут домой возвращается Лера. Застёжка на сандаликах порвана, на руке огромный синяк, переливающийся всеми оттенками розового и багрового, но зато в глазах у неё плещется небывалый восторг.
– Варя, представляешь, Никита так круто лазает по деревьям! – с порога хвастается она заслугами своего нового друга.
Никита за её спиной смущённо переминается с ноги на ногу на лестничной клетке. Такая похвала ему явно по душе. В этот раз юный кавалер пришёл с содранной кожей на локте и с зелёным травяным пятном на кофте, вывести которое точно будет сложно. Правда, одна небольшая деталь в его облике радует меня особенно: на запястье у мальчика я вижу подаренную Лерой в знак дружбы небольшую фенечку с кисточками – её ответ на букет ромашек.
– Давай скорее мой руки – и за стол, а то Оля там целый пир закатила. Всё сейчас остынет, – поторапливаю я Леру. Она скрывается за дверью ванной комнаты, а я тем временем окидываю печальным взглядом чумазого Никиту. – А ты что стоишь? Заходи. Будем обрабатывать твои боевые ранения и кофту стирать.
От такого щедрого предложения мальчик неожиданно вежливо отказывается:
– Спасибо большое, но в этот раз я уж как-нибудь сам. Не буду же я вас вечно утруждать!.. Я просто хотел проводить Леру, вот и всё. – На щеках у юного кавалера проступает робкий румянец.
– Ну как хочешь! – хмыкаю я. – Но если что – приходи к нам в гнездо, мы всегда поможем. – Я подмигиваю ему, отчего мальчик ещё больше тушуется.
– А почему вы все называете вашу квартиру гнездом? Лера тоже так постоянно говорит, – спрашивает он.
– Потому что на самом деле мы заколдованные птицы, превращённые в людей, чтобы следить за порядком вокруг. Злой Лесной Царь сделал это с нами, посчитав за великую милость, и теперь мы обязаны служить ему верой и правдой до самого своего конца, иначе он накажет нас! – сделав страшные глаза, отвечаю я.
На лице Никиты изумление мешается с ужасом, и он просто молча стоит возле двери, не зная, верить мне или нет. Я захожусь звонким смехом от его растерянного вида, и мальчик сразу же отмирает:
– Ну зачем вы так шутите…
– А может, я вовсе и не шучу, – поддеваю я юного кавалера. – Ну ладно, всё! Ступай домой.
Никита послушно разворачивается и сбегает вниз по лестнице, а я закрываю дверь, всё ещё не в силах перестать улыбаться. Вот пусть теперь думает, правду я сказала или нет. Ох, чувствую, завтра Лере придётся придумывать, как меня оправдать перед своим другом.
Вскоре мы все вместе собираемся на ужин за накрытым столом. Всё совсем как прежде, но будто слегка по-другому. Мягкий тёплый свет люстры льётся сверху, из распахнутого окна доносится шум города, и мы все на своих местах – кроме Инессы. Но её стул мы уже убрали, чтобы не бередить раны. Теперь он стоит в углу в комнате Анфисы, накрытый любимыми шалями нашей покойной тётушки, и на нём обожает дремать Ах, когда ему удаётся прокрасться в спальню незамеченным. Потом тётя всегда разражается возмущёнными криками и аллергическим чиханием. Но кот не обращает на это внимания, как и на все запреты, связанные с посещением этой спальни. Едва Анфиса вновь отлучается, забыв закрыть дверь, как Ах уже сворачивается клубком на своём любимом стуле с пушистыми шалями.
