Нет, надо спасти хотя бы её! Разве не в том долг принцессы, чтобы позаботиться о подданных?
Орсолья вскочила, не вполне отдавая отчёт в собственных действиях, нашарила в киселе что-то продолговатое и довольно тяжёлое и, что было сил, огрела Двуглавую по спине. Издав неясный звук, похожий одновременно на бульканье и на хрип, та выронила изо рта мальчишку и упала в лужу следом за ним. Соль перевела взгляд на собственные руки и ужаснулась: они сжимали чью-то кость. Девочка начала задыхаться от ужаса и отвращения. Кое-как пересилив себя и поборов приступ тошноты, она отшвырнула кость и судорожно начала отирать руки о грязный подол, не сводя глаз с противницы. Было ясно: удар не убил Двуглавую и даже не обездвижил, она всего лишь на секунду потеряла равновесие и вот-вот должна была вскочить, ещё злее, чем прежде.
Пока она поднималась, Соль схватила девчонку за руку и потянула за собой. Но та упиралась, не веря, будто брат мёртв, не зная даже, что так бывает — мёртв! Надо было только приблизиться к нему, позвать по имени, и он очнётся.
— Дей! — верещала она, силясь вырваться из хватки Орсольи. — Дей!
— Да пойдём же! — рычала в ответ принцесса. Идти в увесистом мокром платье было трудно, тащить за собой упирающегося ребёнка — практически непосильно. Она всё боялась, что их заметят, вот-вот кто-кто обратит на них внимание, подбежит и разорвёт на части. Да тот же Рогатый!
Пересилив всё-таки упирающуюся невольную спутницу, принцесса дотащила её до пролома в стене и выволокла на улицу. Сколько хватало глаз вокруг простирался один лишь снег. Прежде Орсолье, никогда не покидавшей Замка, казалось, будто он стоит посреди гигантского поля. Теперь же в голову её закралась мысль, что, возможно, в их мире и нет ничего, кроме снега и Замка.
Лишь в той стороне, откуда пришли взрослые люди в грубой одежде, где пустота на месте сожранной Тучами выси разрывалась, и сквозь эту дыру виднелся другой, новый небосвод, на снежной глади росли гадкие строения. Туда Соль и кинулась. Обуреваемая страхом за своё существо и за жизнь чужую, она стремилась поскорее добраться к границе уродливого серого городка и обрести там спасение.
Как вдруг девчонка, которую Орсолья волокла за собой, оставляя глубокую борозду в снежном одеяле, вновь начала упираться.
— В чём дело?! — не выдержала старшая. — Они убьют нас! Неужели ты не понимаешь?
Но в глазах у ребёнка не было ни страха, ни понимания, высохли даже стоявшие в них слёзы. Малышка смотрела на беглую принцессу невидящим взглядом, сжав губы, она словно окаменела, превратилась в большую куклу, которую теперь приходилось тащить за собой.
— Идём же, — прошептала до смерти перепуганная видом спутницы Соль, и та, ненадолго выпав из ступора, повиновалась.
Сколько Орсолья помнила этот мир, он всегда казался белым и пустым. Стоял Замок, сверху было небо, а вокруг — снег; иногда кто-то подтягивал вверх по веревке солнце, а вечером сталкивал его вниз. Не было облаков на небе, не росли деревья на горизонте. Соль всё никак не могла взять в толк, откуда берут свои пейзажи авторы книг и художники — в её мире не было ничего. Даже если кому-то вздумывалось выйти из Замка, на снежном полотне почти не оставалось следов. Снег не выпадал вновь, тропки не заносились ветром, они словно зарастали, и место забывало всякого путника. Если кому-то случалось отойти так далеко, что Замка не было видно, у него не оставалось уже надежды вернуться. Иногда бывало, конечно, что Они приводили домой замёрзших потерявшихся, и когда те отогревались, и прочие обитатели Замка засыпали их расспросами: «Ну что там?», ответ был неизменным: «Ничего. Один только снег».
Сейчас, когда беглянки уже еле волочили ноги, а грустные и грязные дома всё ещё казались невозможно далёкими, в памяти всё чаще мелькали мысли: «Вокруг ничего нет. Тут только снег», ещё на ум приходили истории о путниках, затерявшихся в пустыне и виденных ими призрачных оазисах. Может, и эта прореха в небосводе, сквозь которую просматривались коробки домов, была только плодом воображения? Может, потому упиралась малышка, что не было впереди никакого города?
Соль устало закрыла глаза. Мимо неё, не обращая ни малейшего внимания пробежал солдат. Принцесса заметила, что он уже не очень молод, и лицо его оплетено паутинкой мелких морщин, а глаза, грустные и, казалось, ничему уже не удивляющиеся, устремлены в какую-то далёкую точку. Соль тоже обернулась, пытаясь рассмотреть, что же он видел: от Замка остались полторы стены и липкое чёрное озеро, слышались крики и одинокие выстрелы. Никто не бежал за ними. Ни один замковый не рискнул последовать за непутёвой королевой, ни один с Туч не начал охоту на столь мелкую добычу. Следы Орсольи и борозда, оставленная упирающейся малышкой, смыкались уже в метре от них.
