Он признавал справедливость нищеты, как естественного воздаяния за лень и небрежность. И, соответственно, наоборот, труд и предприимчивость Господь благословлял достатком и уважением людей: ирландец, он, тем не менее, являлся не то, что убежденным, а прямо-таки твердокаменным протестантом до мозга костей в том, что касалось этого аспекта протестантской этики.
И теперь, поневоле восхищаясь немыслимым, - не от мира сего, - совершенством исполнения двигателя, каждой его детали, он считал нищету тех, кто его сделал, извращением единственно правильных, естественных и непреложных установлений, определяющих отношения человека - с Господом. Даже хуже: прямым оскорблением недвусмысленной воли Его. Страна, в которой отменный труд не приносит ни спокойствия, ни достатка, ни твердого положения, не могла считаться в числе Божьих царств, а была ближе к чему-то сатанинскому. Мнение это не было результатом какого-то рационального анализа, а было ближе к тому, что иногда называют "нутряным чувством". То, как тут обращались с хорошими работниками, было глубоко противно самой его натуре. Вот например: по-хорошему, как патриоту Америки, ему следовало бы настоятельно рекомендовать закупку этих вот дизелей. И, если удастся, покупку лицензии, потому что разработка машины такого уровня, - уж он-то понимал это получше иных-прочих! - требовала годы. А останавливало именно это: из сделки с Сатаной заведомо не могло выйти ничего хорошего.
Ну, а в-третьих то, что он увидел здесь за считанные месяцы, откровенно его напугало. Хотя он не смог бы так, просто выразить причину и природу этого страха, но, пожалуй, это была сила, дремавшая в этой стране, пока ее не разбудила война. Чудовищная мощь, масштабов которой он даже не мог представить. Выплеснувшись вовне, это - могло захлестнуть весь мир, перекроив его на свой малосимпатичный манер
Разумеется, у него хватило ума держать свои критические замечания при себе. Расслаблялся он только со своими, на территории многочисленных военных и торговых миссий, там, куда ход русским был заказан. И то доверялся далеко не каждому. Выпив, - а, став на ноги, он стал пить заметно больше, хотя по-прежнему не допускал по этой части никаких излишеств, - он говорил.
- Эти парни что-то уж слишком широко шагают. Не случилось бы после войны каких проблем. И как бы ни похлеще, чем с Гитлером. Я бы на месте президента и ребят из Капитолия хорошенько задумался, как они, в случае чего, будут останавливать этих русских. И смогут ли.
В силу образования он просто не мог найти слова, позволяющих выразить все то, что он чувствует, и собственное косноязычие, убогие штампы, которыми он был вынужден объясняться, раздражали его. Порой до откровенной злости.
Но это было раньше, а сегодня все было позабыто перед лицом главного: его корабли уходили в бой.
Слон на берегу II: как суровая реальность
С виду симпатичный француз легко сошел бы за младшего родственника де Голля. И по носу, и по худобе, и по обманчивой легкости выражения на улыбчивом лице. Для лучших представителей его великой нации это вообще было характерно: самые тяжелые, самые опасные, самые заковыристые дела выполнять с таким видом, будто это - отличная шутка! Многие из тех, кому посчастливилось воевать с пилотами "Нормандии", отмечали это качество.
Возрожденное военное ведомство освобожденной Франции отпустило его в Россию без особого восторга, и не отпустило бы вообще, но тут вмешались договоренности на таком уровне, что недовольные заткнулись мгновенно. Он прибыл на Дальний Восток со всем оборудованием, старым другом и компаньоном по фамилии Дюма а также красавцем-догом в начале сентября. Аппаратуру разобрали, проанализировали и выкинули, объяснив, что это - верный гроб, а начальство никогда не простит им безвременной смерти гостя. Виртуозно исполненные копии ему дали на апробацию через сорок восемь часов. Он - опробовал и пришел в восторг. Кустарную самоделку из подогнанных частей заменил истинный шедевр, а гидрокостюмы оказались вообще выше всяких похвал. Практически идеальные изделия. Мечта. Задачей его являлось обучить плавать с аквалангом советских боевых пловцов, и он это сделал, но сумел настоять на том, чтобы самому повести их на сложнейшее задание: отличные ребята, но щенки! Чтобы достигнуть его уровня, им понадобилось бы не меньше года, и бросить их одних, да! - было бы последней подлостью.
