— Только это в свое время и дало мне надежду. Фактом является наше существование. Чтобы оно было возможным нужна достаточная точность именно в данном масштабе*. Нет. Наше существование и есть УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНАЯ ТОЧНОСТЬ работы В ДАННОМ МАСШТАБЕ. Именно в данном. А потом до меня дошло: мы ведь можем разменять большой квант на два маленьких. Тем более часто бывает наоборот: греем что-то ВЧ, а оно начинает светиться. Так почему бы нам и для наших целей не заменить одно действие с большой энергией на много маленьких действий?
— Сам придумал?
— Сам придумал бы быстрее. Собственно говоря, артефакт, — он мимолетно усмехнулся, сказав мудреное, «умственное» слово, — тоже действует примерно таким же способом. Освоение общепринятых понятий и терминов делает общение на эти темы хотя бы в принципе возможным. Но при этом чужие слова, придуманные на основе чужих соображений по чужой логике навязывают мешающие делу стереотипы. Увы. За все приходится платить. Все есть результат компромисса.
— Вы справитесь, Александр Иванович. Это временное явление, и оно имеет ту же природу. Сначала терминология повлияла на вас, потом вы повлияете на терминологию и саму систему понятий. Таким образом, чтобы она не порождала мешающих стереотипов, а система понятий снова стала бы компактной. И была такой впредь. Но к делу. Вы понимаете, что эта ваша методология годится далеко не для всех типов объектов?
— Конечно. Замена мимолетного взгляда очень-очень тщательным ощупыванием обозначает куда большее потребное время**. Оно может быть, и слишком часто бывает таким, что объект, может неузнаваемо измениться: надо помнить, с чем мы имеем дело. Поэтому, вы правы, только для многочисленных и однотипных объектов. К счастью, мы имеем дело именно с ними. Исключения слишком редки, чтобы вообще их учитывать. Принцип Неопределенности остается на своем месте, но это тот вариант его проявления, который нас, для наших целей, устраивает. Для чисто исследовательских целей в области физики элементарных частиц дело обстоит, очевидно, совершенно по-иному.
— М-мда. Как-то не приходило в голову, что у него может быть несколько, в общем… не вполне совпадающих вариантов проявления.
— Не было нужды, Петр Леонидович.
Глупости. Была бы идея, а применения найдутся. Это как с принципиально новым техническим устройством. Вроде паровой машины или электричества. Вот не могу считать себя теоретиком, но любопытные соображения о чем-то, что можно назвать Экспериментальным Континуумом, у меня уже есть. Надо будет поговорить с людьми, у которых голова лучше заточена под подобные штуки. Спасибо.
* Наномасштаб. Тот, в котором происходят минимально-актуальные для жизни события.
** Что-то близкое к нынешней атомно-силовой микроскопии.
Вчера, когда гигантский вагон тронулся, без малейшего толчка, так, что показалось, будто это вокзал, все его строения, празднично убранные к торжественному моменту Пуска, сдвинулись с места и плавно поплыли назад, он еще некоторое время ждал, когда начнется мерный перестук колес. В его возрасте не так просто расстаться с привычным. Тем более — с привычным настолько, что уже начинает казаться чем-то таким, что всегда было и пребудет до скончания века. Но стука не было, при тех нагрузках, которые возникали при эксплуатации этой колеи, стыки между рельсами были бы недопустимой слабостью. Не было также слышно звука двигателей, и слишком далеко, и слишком тихо работают громадные электродвигатели локомотива. Говорят, — в самом скором времени и локомотива-то никакого не будет… но пока гигантский, как целый сухопутный корабль, электровоз еще имел место. Гула не было, но, передаваясь через рельсы, и дальше — через насыпь на землю давила такая тяжеловесная мощь, что казалось, будто он все-таки присутствовал. Такое напряжение не могло, не имело права разрешаться вовсе без звука.
Никогда, никто, ни один владыка в истории, ни один император, царь или тиран не имели такого дорогостоящего выезда. Даже близко. Восьмерик белоснежных лошадей, лимузин, личный бронепоезд, обставленный изнутри с немыслимой восточной роскошью, — мелочи, не заслуживающие внимания, потные медяки в судорожно сжатом кулаке нищеброда. Трехэтажная повозка, на которой объезжал свои владения легендарный объединитель Китая, — смешная лакированная игрушка для богатенького ребенка… хоть и тащили ее чуть ли ни сто буйволов, а для проезда пришлось специально расширять дороги по всей Поднебесной. Самое смешное, что выезд этот предоставили никакому не императору, не полновластному диктатору, а человеку, у которого от прежней, — действительно, немалой! — власти осталось не так уж и много. Остатки. Угли былого костра.
