Гностики, как древние, так и современные, соглашаются с буддистами в том, что страдание есть экзистенциальное проявление зла в мире. И хотя страдания людей с их сложной физиологией и психологией имеют особенный утонченный характер, все другие создания также переживают страх, боль и несчастия. Как говорит святой Павел, все творение стонет и мучается от боли (Послание к Римлянам, 8.22). Как отмечалось во второй главе, гностики видят это дефектное состояние мира как результат не первородного греха, а первоначальной ошибки. Рассуждая в более абстрактных терминах, зло является частью структуры мира, в котором мы живем. Если существует Создатель этой реальности, то тогда, конечно, он несет ответственность за злое в нем. Однако для верующих монотеистических религий гностическая позиция кажется кощунственной, и даже те, кто считает себя неверующими, часто взирают на неё с тревогой. Гностическая позиция может быть лучше всего понята в свете её исторических корней. По мнению большинства современных ученых и как говорилось ранее, гностицизм появился в еврейской религиозной среде (вероятно, в ее гетеродоксальных проявлениях), а затем соединился с еврейской ересью, которая стала христианством. Как мы видели во второй главе, гностики столкнулись с образом монотеистического Бога в Ветхом Завете и его адаптированным образом в Новом Завете, который часто оказывался гневным, мстительным и несправедливым. Несложно заключить, что очевидно несовершенный Бог сотворил мир по своему несовершенному образу. Гностики задаются важным вопросом: действительно ли этот убогий Создатель является конечным, истинным и благим Богом, или он есть незначительное божество, которое либо не знает о силе, пребывающей над ним, либо же осознает эту вышестоящую власть, но решает узурпировать место верховного Божества? Гностики отвечают, что этот Создатель, очевидно, не есть истинный, конечный Бог, но скорее Демиург, вторичное божество. Он является творцом зла и несовершенства в мире. Таким образом, явное богохульство возложения мирского зла на плечи Создателя, как оказывается, зародилось в столкновении гностиков с монотеистическим Богом. Герметизм, движение, родственное гностицизму, уходит своими корнями в язычество. Из-за этих истоков герметики не наследовали Ветхому Завету и имели что возразить этой амбивалентной фигуре, поэтому смогли занять менее жесткую позицию. Их концепция зла не придает особого значения связи злодеяний с Демиургом. В настоящее время многие люди склонны отдавать предпочтение герметизму по этой самой причине. Многие пробовали избежать признания дефектов этого творения и, следовательно, недостатков самого Создателя, однако, ни один из их аргументов не впечатляет гностиков. Древние греки, особенно неоплатоники, сосредоточенные на гармонии Вселенной, благоговеющие перед её великолепием, могли забыть свои собственные несчастья, а также проблемы и горечи обычной жизни. «Посмотрите на этот прекрасный мир», — говорят они; узрите великолепный порядок, действующий сам по себе и вечно поддерживающий сам себя. Как можно назвать нечто столь прекрасное и гармоничное злым? Гностики всегда отвечали, что дефекты, заброшенность и отчужденность существования нельзя отрицать, а это значит, что Вселенная только частично является гармоничной и упорядоченной. Даже тем, кто находится под влиянием восточной духовности, кто говорит, что закон кармы — посредством которого чье-то преступление создает несчастье в дальнейшей жизни (или даже в жизни следующей) — объясняет несовершенство проявленного мира, гностики могут возразить, что карма может в лучшем случае лишь объяснить, каким образом функционирует сеть страданий и несовершенства. Все это не объясняет, в первую очередь, почему эта печальная система существует.
