Стих 68 относится к пяти таинствам, или мистериям. Однако, немецкий ученый Шенке в своей реконструкции стиха 60-го этого того же самого Евангелия показывает, что Евангелие от Филиппа также говорит о семи таинствах, и, таким образом, проводит параллель с ортодоксальным католическим христианством. Более того, сходства гностического причастия со своим католическим аналогом отнюдь не ограничиваются числом таинств. Евангелие от Филиппа также намекает на другие общие детали — к примеру, Character indelibilis, неизгладимое влияние определенных таинств на душу, связанное с водой крещения:
«Бог — красильщик. Как хорошие краски, которые называют истинными, умирают вместе с тем, что окрашено ими, так и то, что окрасил Бог. Ибо бессмертны краски его, они становятся бессмертными благодаря его цветам. Итак, Бог крестит тех, кого он крестит, в воде»
Разумеется, также существуют отличия между нынешними католическими таинствами и их гностическими эквивалентами. Однако, широкий контекст и дух гностицизма наводят на мысль, что эти различия в большей степени касаются внутренней реализации, нежели внешней формы. Для гностиков, особенно Валентиниан, отличительным признаком гнозиса была способность переживания таинств в своей пневматической (духовной) природе, тогда как для не-гностических христиан эта возможность ограничена лишь психической (душевной) природой. Хотя таинства других гностических групп, возможно, радикально отличались от католических, валентинианские гностические источники, ныне нам доступные, показывают, что и гностики, и католики часто использовали идентичные ритуалы, но воспринимали их совершенно по-разному. Те сторонники гностиков, которые по причине своих предрассудков в отношении католических форм, не могут представить себе гностическое происхождение таинств, и те, кто примыкают к римской католической и восточной православной традиции, называющие гностиков первейшими еретиками, одинаково смущены этими доказательствами, связанными с последними открытиями гностических документов.
То, что для обычных католиков представляется как чудесное вливание сверхъестественной благодати в мирскую жизнь, представляется гностикам как интрапсихическая мистерия, берущая начало в pneuma, «искре божественности, пребывающей в индивидуальном бессознательном». Тогда как католики спасены, гностики посвящены, но священный инструментарий идентичен или почти идентичен в обеих традициях. Таким образом, в Евангелии от Филиппа мы находим предварительное посвящение под названием Крещение; последующее посвящение называется Хризма (помазание); ритуал преображения с хлебом и вином называется Евхаристия; тогда обряд Искупления, возможно, связан с финальным очищением и освобождением от земных пороков; и венчает всю последовательность таинств ритуал Брачного Чертога.
Из всех гностических таинств самое загадочное и наименее известное — мистерия Брачного Чертога. Современные интерпретаторы старались свести её к форме брака, что не только маловероятно, но и абсурдно. Этот ритуал, имеющий различные имена, такие как Таинство Сизигий, Единение в Плероме, и чаще всего Брачный Чертог, может, опять же, быть понят скорее интрапсихически, нежели теологически. Этот способ интерпретации наполняет смыслом следующие утверждения Евангелия от Филиппа, которые показывают мифы о зарождении в терминах трансцендентного установления Брачного Чертога:
«Если дозволено говорить тайну, Отец всего соединился с девой, которая снизошла, и свет осветил его в тот день. Он явился в великом чертоге брачном. Поэтому его тело, которое появилось в тот день, вышло из чертога брачного, как то, которое появилось от жениха и невесты. Подобным образом Иисус воздвиг все в нем благодаря этому. И следует, чтобы каждый ученик вошел в его покой»
