Социолог Макс Вебер популяризировал ныне часто используемые слова «харизма» и «сила харизмы». Он имел в виду выдающихся людей в различных областях, но особенно в религиозной среде, которая, кажется, обладает особой силой привлекать, убеждать и просвещать других. Яркий тому пример в американской религиозной истории — мормонский пророк Джозеф Смит, о котором Гарольд Блум написал, что он не только имел видения (само по себе это весьма распространенно), но также имел возможность вызывать видения у своих учеников. Согласно этим описаниям, великие гностические учителя и лидеры были, безусловно, харизматичными личностями. Видения бывают различных видов, также как пророческие восприятия и высказывания. Большинство людей во все эпохи искало такие опыты исключительно по личным причинам, и так же дела обстояли о времена гностиков.. Большая часть греко-египетской магии ориентирована на земные цели — материальные выгоды, такие как исцеления тела, приобретение богатства, влияние на погоду; а также эмоциональные и психологические преимущества, такие как получение власти над другими для различных целей (стоит только взглянуть на те контексты, в которых происходит «наделение силой», которого ищут в наши дни, чтобы убедиться в том, что ныне популярные цели — того же порядка). Однако, в гностическом контексте опыт видения преобразуется, главным образом, во внутренний опыт трансцендентной трансформации. Апостол Павел был особо любим большинством гностиков, ибо они считали его прозрение по дороге в Дамаск преобразующим видением такого рода, неким поворотным пунктом в жизни человека. Многие из величайших гностических мастеров пошли по стопам Павла в этом отношении, ибо их духовный опыт был не чудодейством, а направленным искуплением.
Действительно, святой Павел был признанным источником вдохновения для величайшего из гностических учителей, Валентина, который, как говорят, был учеником Теуда (или Теодаса), друга и ученика Павла. Не секрет, что существуют множество явных гностических элементов в посланиях Павла. Он говорит о «скрытых тайнах» и «тайной мудрости», которые можно сообщить только избранным. Что привлекало большинство гностиков, включая Валентина, так это то, что Павел стал апостолом в результате собственного обретения гнозиса, а не из-за связи с Иисусом. Такие аллюзии Павла на то, как он «восхищен был до третьего неба», «было ли то в теле — не знаю, вне ли тела — не знаю», и там постиг «неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2 Кор., 12.2-4), полностью определяет его как выдающегося гностического философа. Поэтому он был прекрасным источником для учения Валентина и его апостольской преемственности. О своем жизненном интересе к гностическим вопросам датский учений Жиль Киспель, знаменитый гностический эксперт и коллега К.Г. Юнга, рассказывает удивительную историю. В мрачные годы Второй Мировой Войны, когда пред жизнью и миром встало отсутствие надежды и радости, Киспель обратился к учению Валентина. Вдохновение, покой и вера, которые он извлек из писаний Валентина, сыграли огромную роль в превращении его в преданного и благожелательного исследователя гнозиса. Очень вероятно, что опыт Киспеля не уникальный, и в действительности множество современных людей находят сообщения этого величайшего из гностических учителей весьма актуальными и полезными. Дж.Р.С. Мид называл Валентина «великим неизвестным» гностицизма, и действительно — мы имеем весьма малую информацию о его жизни и личности. Он родился в Африке, вероятно, на территории древнего города Карфагена, около 100 н.э. или ранее. Получил образование в Александрии, в расцвете лет переселился в Рим, где достиг выдающегося положения в христианской общине между 135 и 160 годами. Тертуллиан пишет, что Валентин был кандидатом на пост епископа в Риме и проиграл выборы с незначительной разницей. Тертуллиан, который сам присоединился к ересям Монтанизма, заявлял, что Валентин впал в отступничество в районе 175 года. Однако, существуют свидетельства, что он никогда не был всеми осужден как еретик в течение своей жизни и что он оставался уважаемым членом общины до самого конца своих дней. Он почти наверняка был священником в главной церкви и, может быть, даже был епископом. Тертуллиан также утверждает, что Валентин был лично знаком с Оригеном, и можно предположить с некоторыми оговорками, что влияние Валентина на этого отца восточной церкви было значительным.
Общий характер вклада Валентина был успешно отражен Мидом:
