Возрожденная Розенкрейцерская ассоциация имела среди своих членов элиту Германского совета, включая короля Пруссии. Консервативный политический характер ордена раздражал более революционно настроенных, которые также были привлечены к Розенкрейцерской романтике. Fama, однако, призывала к универсальной реформации знания, а не к революционному изменению общества. Вопрос о существовании первоначального Ордена Розенкрейцеров остается без ответа. Но факт того, что Розенкрейцерский миф стал важным архетипическим мотивом в эзотерической мысли, не подлежит сомнению. Именно здесь может обнаружиться связь с гностицизмом. Документы Розенкрейцеров имеют явную алхимическую основу; один из них, «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца», описывает процесс алхимического соединения. Алхимия, как показывают исследования Юнга, имеет тесную связь с гностицизмом. Кроме того, загадочный Христиан Розенкрейц вполне может быть германским катаром, который хотел учредить гностическую традицию нового характера. Новаторский Французский исследователь двадцатого века, Морис Магре, исследовавший Катар, пишет в своей работе «Возвращение волхвов» (91):
«Так что от великого альбигойского леса, вырубленного и сожженного до тла, остался только один человек, который увековечил доктрину посредством её трансформации…
Из альбигойцев в середине четырнадцатого века появился мудрый человек, который был известен под символическим именем Христиан Розенкрейц и являлся последним потомком немецкой фамилии Гермишаузен (или Гермишузен). Нет ни письменных текстов, ни исторических доказательств. Как это может быть?»
Магре был глубоко вовлечен в эзотерические традиции Франции и, возможно, был посвящен в устные, неизвестные другим, традиции. В любом случае, существует неразрывная связь между различными Розекрейцерскими возрожденными движениями и гностической традицией, а это уже говорит само за себя.
Просветление, к которому стремятся гностики, несет не те же самые идеалы и задачи Просвещения восемнадцатого века. Гностическое просветление (или Гнозис) понимается как спасительное духовное озарение. Просвещение Вольтера и его товарищей-философов было изгнанием мракобесия и догматизма средневековой церкви. Тем не менее, они были связаны и в своем происхождении, и в основном направлении. Для понимания гностического компонента Просвещения необходимо взглянуть на более раннюю эпоху — позднее Средневековье. Никто не может путешествовать в любое место прелестной Франции, не встречаясь со следами Тамплиеров. Один из трех величайших рыцарских орденов Крестовых Походов (другие два — это Мальтийские и Тевтонские Рыцари), Тамплиеры всегда были преимущественно французами, и церкви напоминают путешественнику о великой силе и благости, которыми когда-то обладали рыцари-монахи этого ордена. Основанный в двенадцатом веке на Святой Земле, орден изначально посвятил себя укрытию и защите паломников в священных местах. Некоторые из видных рыцарей-основателей, кажется, имели склонности к эзотерической духовности, и подобные тенденции продолжались в ордене вплоть до его трагического конца. Гуго де Пейн, первый лидер Тамплиеров, проявил интерес к ереси Катаров, чье учение ему объяснил собрат-тамплиер Жоффруа де Сен-Адемар (иногда ошибочно пишут «Сен-Омер»), который был родом из Лангедока. Также весьма вероятно, что ранние рыцари-тамплиеры были знакомы с доктриной Ордена Ассасинов, исмаилитского военно-мистического сообщества, возглавляемого гуру-мистиком, известным как Старец Горы. Что наиболее важно, ранние тамплиеры, кажется, столкнулись на Святой земле (или в близлежащих места) с гностической группой, связанной с мистериями святого Иоанна-Крестителя — по всей видимости они принадлежали к мандейскому сообществу. Из этих источников Тамплиеры почерпнули учения, которые тайно привнесли в Европу, в особенности на свою Французскую родину.
