Довольно рано в своей карьере, вскоре после расставания с Фрейдом, Юнг стал автором своего рода гностического «евангелия». Подобно Валентинианским гностикам — которые, впрочем, были обречены на суровую критики со стороны Иринея за написание собственных евангелий — Юнг был вдохновлен на написание трактата в стиле древнего гностицизма. Юнг назвал его «Septem Sermones ad Mortuos» и описал его как «Семь наставлений мертвым, написанные Василидом в Александрии, городе, где Восток встречается с Западом». В работе «Воспоминания, сновидения, размышления» Юнг сам признает, что большинство из его психологических теорий и прозрений были представлены в зачаточной форме в «первоначальных фантазиях», содержащихся в этом тексте. Присутствие гностического вдохновения, стоящего за научной работой Юнга, таким образом, весьма очевидно (Хеллер «Гностический Юнг и Семь наставлений мертвым»). Конечно, Юнг воскресил многое из древней Гностической Мудрости, и умело применил гностические концепции, мифы и образы в аналитической психологии. Итальянский ученый Джованни Филорамо в своей работе «История гностицизма» (14) кратко резюмировал связь Юнга и Гностицизма: «Размышления Юнга длительное время были погружены в идеи древних Гностиков до такой степени, что он считал их фактическими первооткрывателями «глубинной психологии»… Так как она включает в себя онтологическое самоисследование, когнитивные техники, которые предвосхищают современный процесс индивидуации, то древний Гнозис, хотя и в форме универсальной религии, в некотором смысле служит ей прообразом, и в тоже время помогает прояснить характер Юнгианской духовной терапии» Юнг неоднократно подвергался критике за свой интерес к Гностицизму. В «Затмение Бога» Мартин Бубер обвиняет Юнга в том, что он гностик, тем самым подразумевая, что он заслуживающий порицания еретик. В современности Ричард Нолл в своей чрезвычайно суровой критике Юнга использует его эзотерические и в особенности гностические интересы для доказательства того, что Юнг не был ни хорошим ученым, ни хорошим человеком.
Религиозный ученый Роберт Сигал, в свою очередь, обвинил Юнга в «присвоении» гностицизма ненадлежащим образом посредством переворачивания цели гностических усилий с ног на голову. Гностики, по утверждению Сигала, были озабочены исключительно побегом из этого мира и, таким образом, психологическая теория Юнга о примирении противоположностей, интеграции Тени и подобное, не имеют связи с гностической мыслью. Подобная критика по большей части опровергается собственными высказываниями Юнга и содержаниями Гностических Писаний. Юнг не присваивал гностицизм с намерением превратить его в психологию.
Из писаний Юнга ясно видно, что он чувствовал, что в дополнение к каким-либо смыслам, изложенным в Гностицизме, он как психолог может отчетливо увидеть там психологические смыслы. Кроме того, писания Наг-Хаммади содержат множество ссылок к самопознанию и необходимости целостности, так что тезис о ненужности Юнгианской индивидуации в гностических проблемах теряет почву. Напротив, подключив свое воображение, можно представить себе Юнга как современного гностического учителя, который предлагает современные перспективы применительно к древним мифам и учениям, и который делает свой собственный значительный вклад в Гностицизм.
В частности, миф, содержащийся в книге Юнга «Ответ Иову», расширяет и развивает гностические учения касательно Демиурга оригинальным и творческим путем. Юнг был назван последним из гностиков. Этот вердикт намекает на то, что гностическая традиция подошла к концу. Тем не менее, хотя гностицизм был объявлен исчезнувшим множество раз, все эти заявления всегда оказывались преждевременными. И одним из людей, научивших нас этому, в действительности, и является сам Юнг.
В своем постскриптуме к переводу Марвина Майера «Евангелия от Фомы» Харольд Блум («Reading», 120) пишет: «Никто не станет учреждать гностическую церковь в Америке, я имею в виду явную гностическую церковь, которой освобождение от налогов не будет дарована в любом случае». Со всем почтением, позволю себе не согласиться. Гностические церкви существуют в Европе с конца девятнадцатого века, а в двадцатом веке они также появились в Америке. На самом деле в гностической церкви нет ничего невероятного. Как мы видели, значительные гностические институты, с церковным помещением, таинствами, и линиями преемственности и власти, процветали во времена манихеев, богомилов и катаров, а также все еще существуют в мандейской вере. Обычные верующие могут посчитать их еретическими вражескими церквями, но это, конечно, уже другой вопрос. Несмотря на ряд уникальных особенностей, гностическая традиция может быть образована в виде некоей организации, и при благоприятных условиях нет никаких причин, этого не допускающих.
