Античные гностики, как и нынешние, не могут и не будут соглашаться с заявлением этического монотеизма. На это есть множество причин. Мифологически говоря, источником закона является Демиург — этот факт, по меньшей мере, снижает авторитетность закона. Говоря исторически, очевидно, что Иисус, последний и величайший посланник, отменил старый закон Моисея и заменил его своим собственным, который гностики называют законом любви (утверждение, что он пришел «исполнить закон» трактуется гностиками как «завершение» и «окончание» закона). Наконец, законы общества рассматриваются гностиками как своего рода вторичная реальность, подделка реальности духовной. Люди, не желающие подняться на уровень духовного видения объекта трансцендентной реальности над институтами и их правилами, освящают и уполномочивают социальные законы как «божественную справедливость». Когда люди позволяют закону стать их основным религиозным средоточием, они отрезают себя от возможности гнозиса. Гностики, с другой стороны, стремятся к духу, о котором было написано, что он «дышит, где хочет». Отношение большинства мистиков к религиозному закону, включая величайших каббалистов, христианских мистиков и суфиев, в целом отражает это гностическое пренебрежение.
Большинство нынешних критиков гностицизма как морального нигилизма связывают гностиков с экзистенциализмом, ницшеанским мышлением, а иногда даже с немецко-фашистскими взглядами. За этой критикой скрывается идея, что люди, не обращающие внимание на закон Моисея, вероятно, оправдывают все виды предосудительного поведения, и более того, если кто-то ощущает, что мир не имеет смысла, то такой человек вынужден вести бессмысленную жизнь. Подобные аргументы могут быть выдвинуты также против постмодернистского мышления.
Сходства, однако, не означают тождества. Экзистенциализм и другие современные и постмодернистские учения, включая теорию хаоса, сходны с гностицизмом лишь отчасти. Современная и постмодернистская мысль выделяет, довольно гностическим путем, такие темы как отчуждение, осиротелость, падение души в мире — её пленение, беспокойство и экзистенциальный ужас. Однако эти идеи представляют примерно одну половину гностического представления о реальности. Нигде в экзистенциализме и связанных с ним представлениях мы не найдем твердой приверженности идеи абсолютной реальности за пределами мира, к которой может отправиться отчужденная, беспокойная, удрученная. Современное и постмодернистское человечество безнадежно не искуплено, тогда как гностик исполнен надежды на искупление. Кроме того, гностицизм — это традиция, которая преисполнена тем, что обычно её и характеризует: учениями, писаниями и духовными практиками. Наша эпоха, в целом подозрительно относящаяся к традициям, естественно, стремится подчеркнуть нетрадиционную сторону гностицизма. Тем не менее, именно его традиционная сторона, в отличие от современной и постмодернистской мысли, указывает путь к предназначению человеческой жизни. Гностик знает, что люди имеют свое происхождение в вечности, и что они также имеют эту вечность своей целью. Вот и вся разница!
А каков же личностный аспект обвинения в моральном нигилизме?
Древние гностики не были замечены в меньшей законопослушности, чем ортодоксальные Христиане. Если не считать некоторые ранние обвинения в сексуальных излишествах как политически мотивированную клевету, в действительности нет ничего, что бы могло подразумевать гностиков как преступников или даже аморальных людей. Хорошо известно, что манихейские гностики вели жизнь исключительной аскетической чистоты, и то же самое может быть сказано о средневековых катарах, о которых один из их богословских противников, св. Бернард Клервоский, говорил что «их нравы были чистейшими».
Конечно, мистическая жизнь, будь то гностическая или другая, несет больше опасности, чем надежд, и некоторые из опасностей связаны с поведением мистика. Мистицизм временами приводит к фанатизму, что доказывают такие феномены как христианские крестовые походы и инквизиция, а также действия исламской революции в Иране. Многие монахи в крестовых походах и инквизитори могут считаться мистиками особого рода, как и некоторые жестокие муллы сегодня. Заслуга практиков гностической традиции состоит в том, что они избегали ловушек такого рода.
