Существуют три причины гибели рода Кучэн: обладая малыми добродетелями, он пользуется большой любовью правителя; занимая низшее положение[708], он хочет взять в руки высшие дела управления; не имея больших заслуг, хочет получать большое жалованье — все это накапливает против него недовольство.
Его правитель высокомерен, у него много любимцев. Вернувшись с победой[709], он непременно начнет ставить на должности
Бао Го ответил: “Мне действительно не сравниться с вами! Например, имеются признаки того, что роду Бао угрожает беда, но я не подумал о них [заранее]. Ныне, проявив дальновидность, вы отказались от города, поэтому, несомненно, навсегда сохраните свое положение”.
Цзиньцы убили Ли-гуна[710], о чем доложили пограничные чиновники.
[В связи с этим] Чэн-гун[711], находясь во дворце, спросил: “Когда слуга убивает своего правителя, чья в этом вина?” Никто из
Ли Гэ сказал: “[В этом] вина правителя. Ведь тот, кто управляет людьми, обладает большим авторитетом, а когда он теряет авторитет, и дело доходит до убийства, значит, правитель допустил много ошибок. К этому следует добавить, что правитель, опекая народ, должен исправлять его дурные поступки. Когда же правитель попустительствует злу и забрасывает дела народа, повсюду среди людей появляются злодеи, которых невозможно выявить, и число дурных поступков намного возрастает. Если управлять народом с помощью зла, погружаешься в бездну, из которой нет спасения, и тогда, хотя на службе и находятся добрые [чиновники], им не предоставляют власти, законы не могут применяться, а правитель доходит до гибели, причем никто его не жалеет. На что годится такой правитель?!”
Цзе бежал в Наньчао[712], Чжоу был убит в столице[713], Ли-ван был изгнан в Чжи[714], Ю-ван был уничтожен на реке Си[715] — и все они шли именно этим путем. Правитель для народа — словно реки и озера [для рыбы]: он действует, а народ следует за ним[716]. Все хорошее и дурное зависит от правителя; что может сделать сам народ!”
Цзи Вэнь-цзы был помощником [правителей] Сюань-гуна и Чэн-гуна, но у него не было одетых в шелка наложниц и лошадей, которых кормили бы зерном.
Чжунсунь То[717], увещевая его, сказал: “Вы — высший сановник во владении Лу, помогали двум правителям, но ваши наложницы не ходят в шелках, а ваших лошадей не кормят зерном. Не станут ли люди думать, что вы скупы и к тому же не беспокоитесь о блеске владения?”
Вэнь-цзы ответил: “Мне тоже хотелось бы этого, но когда я смотрю на людей нашего владения и вижу, что есть много отцов и старших братьев, которые едят грубую пищу и одеваются в плохие ткани, то я и не смею [желать большего]. Если отцы и старшие братья других едят грубую пищу и одеваются в плохие ткани, а я стану украшать наложниц и кормить лошадей зерном, — разве это не будет означать, что я не являюсь помощником [правителя] в делах управления?! К тому же я слышал, что блеск владению придают лица, обладающие добродетелями, но не слышал, чтобы он зависел от наложниц и лощадей”.
Вэнь-цзы сообщил о происшедшем разговоре Мэн Сянь-цзы[718], и тот посадил сына под стражу на семь дней. После этого наложницы Цзы-фу начали носить одежды из самого грубого полотна, а его лошадей стали кормить только сорными травами и плевелами.
Услышав об этом, Вэнь-цзы сказал: “Совершивший, но умеющий исправить ошибку, обладает качествами, возвышающими его над народом”, — после чего назначил Цзы-фу на должность старшего
Шусунь Му-цзы[720] прибыл во владение Цзинь для установления дружественных отношений. Цзиньский правитель Дао-гун устроил в его честь угощение, на котором [Му-цзы] трижды поклонился [в знак благодарности] только после того, как музыканты спели “Олени кричат” и две следующие за ней оды[721].
Правитель владения Цзинь послал чиновника посольского приказа, и тот спросил [Му-цзы]: “Вы прибыли по приказу своего правителя успокоить наше ничтожное владение. Мы унизили сопровождающих вас лиц скромными церемониями, установленными нашими прежними правителями и ограничили их грубой музыкой. Вы же оставили без внимания главную музыку и выразили благодарность за второстепенную. Позвольте спросить, какими правилами поведения вы руководствовались?”
