Выйдя [от Сянь-гуна], Ли Кэ встретился с наследником престола. Наследник престола спросил: “Почему правитель пожаловал мне одежду разного цвета и дал металлическое кольцо с прорезью?” Ли Кэ ответил: “Уж не боишься ли ты, юноша! То, что правитель одел тебя в одежды разного цвета[1005] и вручил металлическое кольцо с прорезью, указывает на проявленную в приказе щедрость. Чего тебе страшиться, юноша! К тому же сыновья должны бояться нарушить сыновний долг и не бояться, что не получат [престол]. Я слышал также, что почтительность лучше просьб[1006]. Старайся, юноша, быть почтительным!”.
Благородные мужи стали говорить после этого: “[Ли Кэ] искусно разрешил противоречия между отцом и сыном”.
Позднее наследник престола выступил в поход. Ху Ту управлял его боевой колесницей, а Сянь Ю сидел на ее правой стороне. Одетый в одежду разного цвета и прикрепив к поясу металлическое кольцо с прорезью, наследник престола вышел и обратился к Сянь Ю: “Почему правитель дал мне эти вещи?”. Сянь Ю ответил: “Одежда, разделенная посередине [на разноцветные части], и металлическое кольцо с прорезью должны быть оправданны в этом походе. Старайтесь, юноша!”
Ху Ту со вздохом заметил: “Пожалование цветной одежды обладающему чистыми добродетелями[1007] и вручение металлического кольца с прорезью указывают на крайне холодное отношение того, кто это сделал. Как можно полагаться на правителя! Даже если вы и будете стараться, разве сможете уничтожить дисцев!”.
Сянь Ю возразил: “На вас разноцветная одежда правителя, в руках — предмет, дающий право командовать войсками: все зависит от данного похода, вам остается только стараться! То, что правитель предоставил свою одежду, указывает, что он не замышляет зло, то, что он вручил предмет, дающий право командовать войсками, показывает, что он хочет отвести от вас беду. Правитель проявляет родственное отношение, чтобы отвести от вас беду, чего же вам беспокоиться!”
Когда [Шэнь-шэн] прибыл в Цзисан[1008], дисцы вышли навстречу, Шэнь-шэн хотел вступить в бой, но Ху Ту, увещевая его, сказал: “Нельзя [вступать в сражение]. Я, Ту, слышал, что когда у правителя владения есть любимцы вне двора[1009],
Шэнь-шэн возразил: “Нельзя [этого делать]. Правитель послал меня в поход либо потому, что не любит меня, либо для того, чтобы узнать мои намерения. Именно поэтому он пожаловал мне необыкновенную одежду и объявил о вручении власти над войсками. Кроме того, он говорил мне сладкие слова, а когда слова слишком сладки, в них всегда скрывается горечь. Клевета возникла во дворце, поэтому у правителя и появились подозрения, а поскольку это внутренняя клевета, от нее не спастись! Лучше вступить в бой. Если вернуться без боя, моя вина возрастет, а если погибну, оставлю после себя доброе имя”.
[Шэнь-шэн] действительно разбил дисцев в Цзисане и возвратился обратно, но клевета против него поднялась с еще большей силой. Ху Ту закрыл ворота и перестал выходить из дома [в ожидании смуты]. Благородные мужи стали говорить про него: “Он искусен в разработке дальновидных планов”.
Через пять лет после возвращения [Шэнь-шэна] из Цзисана[1013], Ли-цзи сказала Сянь-гуну: “Я слышала, что Шэнь-шэн стал еще усиленнее разрабатывать свои планы[1014]. [В прошлом] я настойчиво сообщала вам, что он приобрел симпатии народа[1015]
Сянь-гун ответил: “Я не забыл [твоих слов], но у меня не было ничего, позволявшего обвинить его в преступлении”.
