Стоило ли возиться с ней, рискуя наткнуться на месть разгневанного лесного духа? Просто сожрать, в надежде на гоблинскую удачу, или всё же довериться — вдруг, это отличный шанс укрепить свои силы и обзавестись необычными связями? Решать придется в любом случае: если сюда нагрянут авантюристы серьезнее недавней магички — а они наверняка нагрянут — то дверь они вскроют непременно. Её-то наверняка и бергло до сих пор лишь неброское расположение и загаженность гоблинами.
Но об этом я подумаю немножечко позже, а пока надо бы пробежать-прошерстить по округе.
Бросок разведки: 1к100 — 5, деревня.
Число противников 10к30 — 19
— Ладно, — кивнул я. — Помогу, чем смогу. Только и ты не забывай, что обещала.
«Не забуду…» — трепетали возбужденные листики. — «Умею помнить добро… Умоляю, забери меня отсюда…»
Помочь пленённому духу леса — оно очень даже выгодно для моих грандиозных планов «не сдохнуть». Да и по совести это, чего уж там. Вроде ж как в стан добряков пытаюсь попасть, а нам — добрякам — положено сочувствие проявлять. Тем более росток этот не только от эльфов, но и от нашего зеленомордого брата претерпел — мой поступок должен хоть немного обелить карму всеми презираемых и ненавидимых гоблинов.
Мысленно кивнув — «боишься — не делай, делаешь — не бойся» — я подступил к ростку почти вплотную. Присел перед ним на корточки, хотя даже так оставался выше бледной поросли. Потянул к ней ладонь. Вьюнок дрогнул и покачнулся, совсем не «по-травянистому» испуганно отклоняясь.
«Боится?» — со смешанным чувством вины и самодовольства догадался я.
— Скрепим договор рукопожатием? — предложил вслух.
Сжал кулак, оттопырив указательный палец и протягивая дриаде крючковатый коготь. Росток колебался какое-то время, как будто дриада не могла решиться на то, о чем сама же просила. Но гибкий стволик, с соломинку толщиной, покачнулся и мой палец решительно опутали его «виноградные» усики. Нимфа изо всех своих сил затянула травянистые петли, до того напрягаясь, что её три жалких листика аж затряслись, завибрировали от чрезмерных усилий. Я же глядел на неё с лёгким недоумением и не мог понять: зачем так давить? Ведь не то что боли, дискомфорта даже не чувствую, а она жмёт, старается. Хочет показать, что ещё сильная?
«Боится, что решу, будто она уже ни на что не годна?» — подумал я.
А спустя миг принялся аккуратно отцеплять вьющиеся гибкие отростки — росток попытался опутать всю руку и как будто намеревался забраться ко мне на ладонь.
— Погоди немного, — остановил я дриаду. — Не за пазухой же тебя нести, в самом-то деле. Сперва сделаю корзинку какую-нибудь. Да и своим дуралеям наплету, что ты очень сильная и опасная — так тебя наверняка оставят в покое.
Усики расплелись, выпуская пальцы из мягкого плена.
«Дитя… Милосердный росток…» — прошептала дриада, в очевидном замешательстве не зная, как ко мне обращаться. — «Позволь просить у тебя капельку крови…»
Я задумался на миг:
— Если только каплю, то ладно. И перестань уже дитём меня называть — мы же партнеры теперь.
Вредить мне нимфа не точно станет — какой бы сердитой ни оказалась дриада, сколько бы гнева в ней не накопилось за годы мучений, но она достаточно умна, что бы не променять свободу на сиюминутную месть случайному гоблину. Который, между прочим, спас её от другого гоблина. Потому я смело протянул палец к ростку… всё-таки внутренне замирая. Укол медицинского скарификатора ещё в раннем детстве пугать перестал, но когда его ждешь становится немного напряжно.
Дриада опутала усиками палец и медлила. Просто «поглаживала» его — ничего не происходило.
— Ну? — удивился я. — Пей скорее и займемся твоим вызволением.
«Мгновение…» — послышался шепот дриады. — «Мне трудно…»