Один из усиков покрылся крохотными редкими «пупырышками», которые быстро вытянулись в едва заметные остроконечные конусы, покрывая гибкую травинку заострёнными шипами, коротенькими и почти прозрачными. Но как бы ни давила дриада, как бы ни оборачивала плетями мой палец, но не могла проткнуть кожу. Ощущение было такое, будто по пальцу елозят колючим огурцом, только что сорванным с грядки, не более.
Росток попытался еще пару раз и сдался.
«Прости за то, что отняла время… Мне не по силам…»
Я вздохнул, освобождая палец из хрупких пут. Сунул его в рот и легко прокусил кожу на подушечке. Потянулся ранкой к ростку, роняя на его верхний листок крупную багровую каплю. Кровь вязким пятнышком растеклась по бледно-зеленой пластинке и спустя пару мгновений бесследно впиталась в нее! А по листку пробежала «волна», как будто в нем прорастали и исчезали розоватые прожилки-сосуды. Цвет чахлой зелени стал немного насыщенней и почти поравнялся по тону с изумрудным ковром из мха, что укрывал корни дриады.
— Однако… — усмехнулся я.
Пусть для неё это всего лишь акт утоления голода, но по мне так выглядит он довольно красиво — растворяющийся в зеленом багрянец образует любопытный контраст. Но тут же невольно закрался вопрос: а что будет, если отдать не каплю, а литров этак четыре? Не своей конечно, но у меня в племени полно долбодятлов, неблагодарных шакалов и просто моральных уродов. Таких прирезать, как не посмотри — благое дело. И что тогда с маленьким ростком будет? Переест и сгниет, или наоборот, только станет сильнее и крепче? Как будет время проверю, или у самой дриады спрошу.
Ранка на пальце была совсем мелкая, чтобы «текло», так что пришлось надавить посильнее, собирая еще одну каплю. Она упала на лист и на этот раз исчезла мгновенно, будто бы испарилась. Росток затрепетал — она что ли кайфует? — и на вершине его стремительно набухла туго скрученная, бурая почка, которая еще через миг с тихим шорохом развернулся в крохотный бледный листок.
«Ещё!.. Умоляю!..» — послышался шёпот.
— Дорогуша, — я рассмеялся в ответ. — Ты и в самом деле кровожадная, буквально…
«Я — хищник…» — вполне ожидаемо призналась она. — Но тебе не нужно бояться…»
— Тогда угощайся, — вздохнул я, подставляя палец под шипастый усик. — Только не сожри меня, иначе навеки застрянешь здесь.
Мысль о том, что это не просто безобидный дух леса, уже посещала меня. Правда, не успела оформиться толком, но на неё вполне намекал тот факт, что горемыка эта растительная как-то жила и выживала под лучами солнца, что пробивались сквозь дыру в потолке хорошо если на пару часов в день. Задумываться же всерьёз о таком недосуг — со мной трава заговорила! — а теперь уже и удивляться поздно. Вроде как видел, но просто не заметил.
Росток опутал палец, крохотными, огрубевшими иглами нажимая на края ранки и впитывая выступавшую кровь. Он покачивался, теперь уже не «танцуя», а словно наслаждаясь вкусом алой влаги. Бледный стволик темнел и на глазах становился толще, из крохотной соломинки наливаясь в толщину втрое против прежней. Пятый, а потом и шестой листочки распустились на тянущимся к свету побеге. Все некогда гладкие усики сердито ощетинились множеством пока еще мягких шипов.
Дриада отпустила меня сама, без напоминания. Путы её ослабли и чистый палец — даже грязь вытерла — оказался на свободе.
«Благодарю за угощение, юный росток…» — послышался её весьма довольный шепоток. — «Это было вкусно…»
— Правда что ли? — я разглядывал «облизанный» палец. — Только не говори, что шаман не давал тебе крови?
«Твоя куда слаще…»
— Так кровь же соленая, — усмехнулся я.
«Дело не во вкусе… Ты необычный гоблин — я это чувствую… И в твоей крови течет что-то манящее…»
— Да? — спорить с ней смысла не было, ибо всё верно сказала, но любопытно, что нимфа такого распробовала. — И что в моей крови необычного?
«Ничего… Наверное… Не знаю… Но мне хочется ещё… Пожалуйста, как-нибудь угости меня снова…»
— Давай-ка сперва оформим тебе переезд.
«У тебя есть повозка?.. Ты и правда необычный гоблин…»
— Да я же образно говорю — откуда у бомжа печенье?.. В общем, жди здесь, никуда не уходи — скоро вернусь.
По ступеням вверх меня как на крыльях несло. Час не выиграть, а минута не важна, но очень уж хотелось как можно скорее пересадить духа леса на новое место. Чем быстрее я исполню свою часть сделки, тем скорее она сделает то же самое и обучит меня чему-то полезному.
Дверь пришлось захлопнуть и на ключ запереть, чтобы у самых любопытных гобсов не возникло дурных идей в моё отсутствие. Опасность этого не велика — пир на трупах хотя и сбавил накал кровожадного гедонизма, однако ж и не думал заканчиваться. Впрочем, бережного гоблина гоблинский бог бережёт. Или ему наплевать на нас…