Только увидев, с кем дерутся авантюристы, мелкий зеленый уродец во мне метафорически обосрался, впал в кататонический ступор и сдох от страха. Одновременно. Впрочем, сложно его за это винить. Когда видишь огромный летающий огнемет с почтительным набором клыков и когтей, способный запросто порвать и десяток хобгоблинов, желание оказаться как можно дальше от него появляется само собой. Уверен, не будь эта махина занята людьми, я бы тоже не смог даже двинуться от страха. Даже не смотря на всю хваленую волю поджилки тряслись так, что клинок в руках держать было невозможно. К счастью, он сейчас и не требовался.
Разбросав людей, словно куклы, израненная чешуйчатая зверюга всё-таки нашла в себе силы и ударила крыльями, с горловым верещанием взметая клубы пыли и рваной травы, после чего одним мощным рывком взмыла в воздух. Люди попятились и отшатнулись, в порывах внезапного ветра о чём-то перекрикиваясь. Но к несчастью для зверя всплеск энергии в теле был лишь прелюдией перед агонией — его раны даже издали выглядели ужасающе. Впрочем, те люди, что противостояли виверне, явно привыкли держать ситуацию под полным контролем, не полагаясь на случай — вновь собравшиеся маги одновременно ударили сильнейшими золотыми молниями прямо в голову твари, мгновенно сжигая ей мозг.
Чешуйчатый зверь успел зареветь, предчувствуя скорую гибель, а затем рёв его оборвался, будто обрезаный. Крылатый змей умудрился взмыть метров на двадцать, где и поймал головой, как громоотводом, убийственный разряд, а затем рухнул наземь, словно подбитый в бою самолёт. Тяжёлая туша, ломая безвольные крылья и кувыркаясь в воздухе, со всей силы обрушилась на деревья, снося сразу несколько из них, словно обычные пересохшие ветки.
Не дожидаясь, пока грохот стихнет, я, пригибаясь чуть ли не к самой земле, рванул назад и в сторону, схоронившись в кустах метрах так в семидесяти, после чего со страхом обернулся назад. Видел немного — прошлая позиция определенно была удачнее, но слишком близко, а щит демаскировал мою нычку. Но уж лучше так, чем встречаться с теми, кто смог прикончить виверну.
Тем временем группа авантюристов закончила перевязывать и колдовать над товарищем, после чего они сноровисто, что выдавало в них немалый опыт, выдрали все зубы до последнего, вырвали когти, посокрушались, что глаза не удалось сохранить целыми, и начали вскрывать чешуйчатую броню уже мертвой твари. Вынув печень, почки и сердце зверя, словно величайшие сокровища погрузили их в отдельный контейнер. Еще в одну амфору слили минимум пяток литров крови, после чего, собрав снаряжение товарищей, груженные, словно мулы, отправились обратно в город, махнув рукой на своего незадачливого товарища-летчика. Впрочем, учитывая вес снаряжения последнего, здорово поредевший отряд мог его банально не утащить. И всё это менее чем за десять минут!
Еще около часа я просидел в кустах, боясь даже шевельнуться, после чего наконец-то выбрался из убежища и вышел на выжженную поляну. Учитывая количество обгоревших пеньков, еще совсем недавно это место отнюдь не было поляной. Тут и там земля всё ещё оставалась горячей. Даже мертвый и расчлененный, крылатый зверь внушал опасение.
Для проверки — каковы мои силы? — я подошел совсем близко и ударил кинжалом со всей своей невеликой силы по целой чешуйке. Но добился лишь почти незаметной на общем фоне царапины. Причем именно на самой чешуйке — до шкуры я так и не достал!
Глядя на тушу, истекавшую десятками литров крови, я с трудом сглотнул, а желудок выдал голодную трель. Да, вероятно это очень глупо, но жрать хотелось здесь и сейчас, а из-за шума, поднятого виверной, как минимум сегодня найти хоть какую-то съедобную зверушку можно даже не пытаться. Тем более, сколько мяса здесь пропадает?! В одиночку вскрыть такую броню не стоит и пытаться — только время зря потратишь. Но авантюристы оказались настолько добры, что вытащили из неё все самые ценные органы, оставив огромный кровоточащий разрез через всё брюхо. Никто не помешает мне забраться внутрь туши и попытаться отрезать себе кусочек… А может и несколько.
Жесткое мясо поддавалось лезвию не в пример проще, нежели сверпрочная чешуя, так что я усердно пластал дохлую тварь, отсекая здоровенные куски мяса весом в половину себя самого. Со злости сожрал пару солидных кусков прямо внутри брюшной полости чудища — то ли от чувства сосущего голода, то ли в импульсивном порыве отыграться на зловредном чудовище, вгоняющем в ужас честных гоблинов. А в голове вертелись рваные мысли о трупном окоченении и хищниках-падальщиках, которые вот-вот подтянутся к куче дармового мясца…
У страха, вестимо, глаза велики: когда я выполз из-под туши, весь перепачканный в крови, в небе над громадным трупом не роились стаи стервятников, а кровожадные волки-шакалы не дрались поблизости за право отгрызть первый кусок. Ну, и нехрен им на моё зариться — гоблин тут царь и бог! До тех пор, пока не пригулял кто-то посерьёзнее…