Первый настоящий бой оставил у Зур’даха странное впечатление. Он точно понимал, что встреться он с подобными тварями раньше, в тоннелях Подземелья, когда блуждал один, — то сдох бы точно. Теперь же…они не были проблемой. Возможно, в узком тоннеле справиться с ними было бы сложнее, но всё равно он взглянул по-новому на то, чему их учили. И на свое Измененное Кровью тело, которое усилило за время тренировок как скорость, так и силу. При чем ощутимо. Да и сам он стал заметно крупнее.
Он застыл сидя на своей циновке. Не спалось. Он к собственному удивлению вспоминал и прокручивал предыдущий бой и…искал ошибки. С Старшим Наставником он не встречался, но был уверен, что тот разругает его в пух и прах. Понемногу до гоблиненка доходило где он двигался не так, где он увернулся не так, а где ударил не так.
Можно было быть точнее и рассудительнее. Он понимал, что давая выход злости перечеркивает уроки черного гоблина, и над этим надо было работать. А еще, после этого боя он ощутил какую-то уверенность в своих силах, которой не было прежде, и вместе с тем он понял, что может стать лучше. Намного лучше. Нужен только…опыт и еще больше боев. Даже один бой, он ощутил это, дал ему больше, чем недели тренировок. Когда смертельная опасность рядом, тело ведет себя совсем по-другому.
Пока он не спал, а просто сидел в темноте, то вновь ощутил Прожору: тот хотел есть. Четно говоря, он всегда хотел есть. Зур’даху захотелось выйти наружу.
— Дах, можно я выйду посижу снаружи?
— Что, не спится после первого настоящего боя? — устало усмехнулся надсмотрщик.
На пару мгновений он раздумывал, а потом сказал:
— Ладно, посиди, порисуй, или что ты там хотел, — главное что б тихо, понял? Я снаружи побуду, чтоб никто не прицепился. На виду.
Когда они вышли наружу, Зур’дах вдохнул прохладный воздух, особенно сильно ощущавшийся после душной казармы, Дах сделал так же.
— Я слышал ты хорошо себя показал. Молодец! Я сразу понял, что ты будешь крепким бойцом. Такие как ты и я, Дикие, всегда лучше рожденных тут. Главное, не думай что всегда всё будет просто. Всегда есть кто-то сильнее тебя.
Он уже знал привычку Зур’даха сидеть в тени или сбоку от казармы, и ничего странного в этом не видел, поэтому позволил сесть гоблиненку куда тот хотел.
Мельком взглянув на севшего неподалеку Даха, он заметил, что тот сегодня сильно погружен в себя.
Может поэтому так легко и выпустил меня. — подумал Зур’дах.
Дежурь сегодня однорукий или молодой надсмотрщик, гоблиненок бы даже не заикнулся бы о такой просьбе. Но Дах — это Дах.
Прожора, с крыши медленно сполз на стену за Зур’дахом. Он сильно вырос, и был размером с ладонь. Сидя внутри казармы и почуяв по их связи голод паучка, понял что надо выйти. А еще…он решил погрузиться в сознание питомца глубже обычного, чтобы понять что же тот такое; к сожалению, в последние недели такая возможность отсутствовала.
Миг — и для посторонних Зур’дах просто привалился к стене и уснул. На деле же он очутился в паутине сознания Прожоры, только в этот раз, он устремился к центру. Бам! И он очутился в кромешной тьме. Прожора сам показывал то, что нужно. Гоблиненку не пришлось ничего искать.
Первое время ничего не происходило. Он будто был частью тьмы, растворялся в ней. Она была бесформенна, бессознательна. Но затем…кто-то дал ей форму. Материализовал ее. Сделал ощутимой. И то, что было раньше частицей тьмы, притянулось к новообразованию. И едва частица тьмы сделала это, присоединилась к ФОРМЕ, она обрела желание, желание стать больше. Но обычная тьма не годилась для этого. Нужна была такая же тьма, в которой она и нашла пристанище.
Зур’дах сразу понял, что видит процесс, как капли тьмы притягиваются друг к другу. Те самые капли Тьмы, которые он, не зная куда деть, просто сталкивал в трещины в полу.
Несознательно, конечно. Но именно из-за него паук и сумел обрести самосознание. А потом Зур’дах увидел себя, первые робкие попытки паука съесть капли Тьмы, которыми он его дразнил и приручал. Однако, гоблиненок понял — связь между ними уже была, просто слабая. И она усиливалась с каждой кормежкой, и с момента укуса его пауком они сроднились окончательно.
А потом пошли фрагменты жизни паука, как он ловил от нечего делать насекомых и периодически требовал от гоблиненка еды. Однако, заинтересовало другое: оказывается Прожора мог отдавать энергию. Он мог ее использовать. Он словно был накопителем, в который Зур’дах мог сбрасывать Тьму, а потом ее возвращать. Миг — и Зур’дах вынырнул из сознания паука.
— Ну-ка, — тихо сказал он, — Попробуем…получится или нет…
Наскоро создав три капли Тьмы, он скормил их Прожоре и прислушался к ощущениям питомца. У того не было никакого пресыщения. Более того, он был готов жрать еще.
