Гоблин. Подземелье полностью

Через миг жуткое чувство опасности обрело форму. Сверху свалилась какая-то многолапчатая тварь и сразу ринулась на жука. Жук замотал рогатой головой, обороняясь. Несмотря на превосходство в скорости твари, он не сдавался. Жажда жить вспыхнула в нем с немыслимой силой.

Зур’даху вдруг стало страшно. Он понял, что у жука шансов мало.

Если он умрет? То и я умру?

Схватка разгоралась с ожесточением. Жуку вырывали хитиновое крыло, сам же он тем временем удачно насадил многоножку на свой длинный рог и начала мотать им из стороны в стороны.

Зур’дах ощущал как он рвется, сражается, и в маленьком мозгу билась только одна мысль — жить-жить-жить. Больше ничего.

Немыслимым образом, собравшись с силами жук начал мотать и еще сильнее насаживать извивающуюся тварь все глубже на свой рог. Но не это перевернуло бой. Жук-рогач начала колотиться со всей силой о ствол дерева. Голова его трещала от боли, но с каждым ударом хитиновые чешуйки многоножки всё больше разрушались.

Казалось, этот мелкий, крошечный бой, где-то в ветках древа продолжался не один час и по важности не уступал ни одному масштабному сражению.

Но в итоге жук упал без сил и насаженная на его рог многоножка издохла. Однако и себе он нанес большой сильный урон.Через какое-то время он начала жрать ту часть многоножки, которая свисала напротив его рта. И ему стало легче. Голод, терзавший его отступил.

Сегодня он выжил. И он сыт. Впереди много боев за собственную жизнь.

Через мгновение какая-то новая боль выдернула гоблиненка из этого странного мира.

— Зур’дах!

Миг — и гоблиненок очнулся и осознал себя внутри комнаты из которой выходил на Арену.

Зур’дах открыл глаза, и увидел Наставника, а слева — Маэля.

— Ты как? Что, на радостях сознание потерял? — ухмыльнулся его друг.

— Яяяя….не знаю….просто

— Первое убийство, — мрачно заметил Старший Наставник, — Я видел как ты не мог добить того тролля. Надеюсь, в следующий раз у тебя такой проблемы не возникнет. Думаю ты слишком переволновался. Соберись. У тебя еще бои. Хоть и не Смертельные.

Маэль помог гоблиненку подняться и оттащил его в угол. Потому что сам Зур’дах ощущал, что его ноги подгибаются. Мысли же гоблиненка витали далеко. Он не мог отделаться от мысли, что видел что-то важное.

Что это было?

Самым главным было какое-то непоколебимо уверенное чувство внутри, что тем жуком был он. Когда-то. Давно. Но точно был.

Несмотря на небольшой шок и разлад в своей душе, Зур’дах легко провел еще три боя в течении дня. Первый бой был кулачным, с четверкой гноллей: они с оружием, он — без. Тут, по указанию Наставника, он должен был показать хорошую скорость, силу кулаков и не заканчивать бой быстро. В полную силу бить было нельзя:гнолли — не каменный тролль, и слишком сильный удар его рук мог их сильно покалечить, а то и убить. Впрочем, на самом деле в какой-то момент боя, Зур’даху было уже всё равно, если слишком сильный удар прилетит по его противникам — те ведь явно не сдерживались.

В другом бою против него выпустили двух опытных, татуированных гоблинов-бойцов. Руки их были покрыты многочисленными метками боев, через которые они прошли. Но всё же, большинство меток были не за смертельные бои, а за обычные. Про метки и их отличия Наставник подробно им объяснил только сейчас. До этого они лишь знали, что после каждого боя боец получает отметку. Смертельный бой отмечался черепом, а обычный — скрещенными мечами; поражение же обозначалось сломанным мечом.