Варгус завершал какие -то свои последние дела, а повозка с детьми тем временем перекочевала на окраину этой странной пещеры. Там дожидались своей очереди на выезд в тоннели и другие повозки. Несколько часов пришлось ждать. И всё это время дети хвастались друг другу своими соперниками и в который раз рассказывали о боях.
Зур’дах молчал. Ему было не то что бы неприятно говорить об этом, — просто не хотелось. Он уже относительно спокойно воспринимал произошедшее. Те слова Маэля действительно помогли, потому что были правдой. Таков мир Ям: либо ты убиваешь — либо тебя убивают.
Маэль, как обычно, тоже хвастался, и, как обычно, преувеличивал всё то, что случилось.
Их повозку всё это время толкали другие рабы-нелюди и задевали другие повозки и телеги. Тут сновали вперед-назад тысячи существ: кто-то заглядывал внутрь, смотрел и оценивал детей, кто-то просто проходил мимо. Некоторых, особо настырных, черный гоблин прогонял плеткой.
Варгус вернулся довольный, и с небольшой шкатулкой под рукой. Похоже, он закончил свои дела.
Закончив хвастаться, Маэль подсел к Зур’даху:
— Покажи свои метки. — попросил он гоблиненка.
— Вот дерьмо, твой череп больше, — воскликнул он, — Я думал будет незаметно, но разница ощутимая. Срань!
— Ну так и противник его был серьезнее, — заметил другой мальчишка.
— Да что ты там знаешь о его сопернике, — отмахнулся Маэль, — Тебя же там не было, сам только морды поколотил, никого не убил. Слабак.
— Я вот, если бы не нужно было сдерживаться, не получил бы ни одной царапины! Не то что ты, — а потом глаза его скользнули по телу Зур’даха, — А у тебя-то, — сказал он задумавшись, — Ни царапины. Я и не заметил поначалу.
Зур’дах поднял руку. Там, на костяшках, были небольшие кровавые трещинки после боя с троллем. Вернее, должны были быть.
— Ой! Уже зажили. — искренне удивился он.
— Я ж говорю — ни царапины.
Только показывая Маэлю метки Зур’дах понял, что боль ушла. Незаметно. И шрамы покрылись кровавой коркой.
— Мы первые! — вдруг гордо сказал Маэль, невольно скривившись от боли. Хоть поначалу остальным детям было не так больно как Зур’даху, но теперь у него боль прошла, а у них — еще нет. Все же чем выше был круг, тем мощнее регенерация.
— Остальные, те кого не взяли на бои, — сопляки, а мы уже бойцы! У нас с вами есть метки, — у вас конечно дерьмовенькие,- но всё же.
Остальные, впрочем, хоть и улыбнулись, но радости не разделяли. Натянуто это было как-то. Хотя то, что все выжили и никто не получил серьезных ран было явно хорошим знаком.
После появления Варгуса в повозку дополнительно загрузили два ящика каких-то товаров и лишь после этого они тронулись в путь, расталкивая всех по пути.
— Брысь, шваль! С дороги, уроды! — рявкнул дроу-возница, — Ублюдки вонючие! Сейчас хлыстом огрею!
Пока они выезжали, Зур’дах вновь вернулся мысленно к….нет, не к троллю, а к жуку-рогачу. Это было важнее.
Что это было? Выверт мозга? Помутнение сознания? И почему всё ощущалось настолько реально, как никогда не бывает во сне? — Он не знал.
Зур’дах посмотрел на свои руки-ноги.
Тогда, когда он всё переживал вместе с жуком, он точно знал как цепляться этими лапками, точно знал где на них находятся тонкие крючки, помогающие лазить по коре дерева. То, чего знать он не мог. Это знание осталось с ним и сейчас. Он знал как орудовать головой с рогом. Это было совершенно естественно. И это был лишь один фрагмент памяти. Рефлексы как действовать, даже как распахнуть крылья и летать, — всё это он теперь знал. Знал он и то, что летал жук редко. Это было непросто для него.
В дополнение к этому, теперь Зур’дах четко знал, что полет — небезопасно. Слишком много тварей, пытающихся сожрать тебя во время пути. Эти знания словно с запозданием воспринимались Зур’дахом.
Кусочек жизни, подумал он. Сейчас, едва они покинули толчею Главной Ямы, каждый из детей либо болтал, либо молчал, думая о своем. Даже Маэль остал от всех и просто смотрел в проносящиеся мимо стены. Их повозка набрала уже приличную скорость.
Зур’дах застыл, вспоминая свои ощущения.
Повозку тряхнуло, видимо она наехала на какой-то камень, и гоблиненок легонько стукнулся об стенку.
— Боольно… — потер он ушибленную голову. Одновременно с этим замечая, что мир вокруг изменился…
Вот он едет со всеми и трет больное место. Но….одновременно с этим он перестал себя ощущать тут. Он внезапно стал чувствовать себя большим и немощным. Пузатым и старым.
Словно одним глазом он видел эту реальность, этот тоннель. А вторым….вторым, вместе со всеми своими ощущениями, заглянул куда-то в….прошлое. Свое прошло.
