Но была и еще одна любопытная фигура, по отношению к которой Петр находился в подчиненном положении. Во время азовского похода на московском престоле сидел «князь-кесарь» Федор Юрьевич Ромодановский. Он же руководил страной и во время Великого Посольства Петра. В 1699 году, покидая Москву, Петр якобы опять передает Ромодановскому власть, и т. д. Сохранилась переписка Петра и Ромодановского, в которой Петр величает Ромодановского государем, а себя «холоп ваш Kaptein Piter» и т. п. Заметим, что, если бы это все происходило на самом деле, царь Петр вел бы крайне опасную игру, называя правящего страной Рюриковича Ромодановского своим государем. Ведь окружающие, в отличие от читателей исторических трудов, могли и не поверить, что это все шутка и розыгрыш, тем более, если бы вдруг Ромодановскому не захотелось слезать с престола. Мы полагаем, что Ромодановский действительно являлся Государем. Он, как мы уже сказали, был Рюриковичем и приближенным царя Алексея Михайловича. При этом придерживался «старых нравов и обычаев». Если отбросить от его фамилии окончание и один слог, то мы получим Романов. Гораздо логичней, чем «шутейный кесарь», выглядит следующая версия: Федор Юрьевич Ромодановский или Романов и был русским царем из династии Романовых. Напомним, что Романовы пришли к власти в результате организованной Габсбургами интервенции и находились в тесном союзе с торговыми агентами Габсбургов голландцами. Однако прежние методы правления уже не могли решить вставшую в начале 18 века задачу по нейтрализации Швеции. На смену «старым нравам и обычаям» Романовых пришел опирающийся на гвардейские полки петровский режим. Жестоко подавленное Стрелецкое восстание 1698 года и было реакцией русского общества на эту смену режима. Заметим, что Государь Ромодановский или Романов вполне мог сохранить лояльность по отношению к новому режиму и благополучно дожить до естественной смерти в 1717 году. Возможно, ему была оставлена в управление Москва: сообщается, что в 1701 году (вскоре после стрелецких мятежей) он восстанавливал ее после большого пожара.
Если тебя, читатель, не убеждает моя версия, то я задам тебе следующий вопрос: хорошо известно, что в течение всего 18 века гвардейские полки ставили на престол и свергали самодержцев. Отчего же уже существовавшая гвардия не могла это сделать в 1698 году?
А вот история чудесного спасения Петра на Белом море: в 1694 г. царь был застигнут сильной бурей и молился о спасении. Судно его добралось до Унской губы, где находился Пертоминский монастырь. В Пертоминском монастыре хранился «шестиаршинный сосновый крест с овальными конечностями, сделанный самим Петром I в память спасения его от гибели в Унских Рогах в 1694 г. при возвращении из Соловецкого монастыря. Этот крест был установлен Петром I близ Пертоминского монастыря и простоял там долгое время. По просьбе архангелогородцев и с разрешения Александра I 29 июня 1805 г. торжественно был перенесен в собор и поставлен у южной стены верхнего храма под балдахином»
Собственно, все, что мы знаем о Петре после 1698 года прекрасно вписывается в образ солдата удачи, голландского конкистадора kaptein'a Piter'a. И, в то же время, крайне плохо согласуется с воспитанием Петра в семье набожного царя Алексея Михайловича.
