А вот Василий Татищев не знал, что в Кремле находились какие-то пленники и написал так: «Остальные же поляки и русские изменники ушли в Кремль и заперлись». Это он пересказал слова «Сказания Аврамия Палицына»: «Во граде же Кремле во осаде Поляки и Литва и Немцы и Руские изменники гладом зело стесняеми, люте умирающе». Естественно, что при этом ни Татищев, ни Палицын, в отличие от Соловьева, не сообщают имен находившихся в Кремле бояр. Скажем еще, что «пленный» Иван Никитич Романов известен тем, что вместе с другими московскими боярами в ночь с 20 на 21 сентября 1610 года впустил поляков в Москву и возглавил процесс приведения москвичей к присяге польскому королевичу Владиславу. Изгнанный же из Москвы Михаил Романов вместе с матерью отправился в Ипатьевский монастырь близ Костромы. Чем же известен этот монастырь? Тем, что в нем базировались сторонники поляков и Лжедмитрия II. Вот что сообщает нам сайт монастыря: «Благоденствие Ипатьевского монастыря, равно как и всей России, было нарушено страшным периодом Смутного времени. В это сложное время монастырь оказался на стороне Лжедмитрия II и поляков. В 1608 году архимандрит Ипатьевского монастыря Феодосий и игумен Костромского Богоявленского монастыря Арсений во главе посольства костромичей, состоявшее из дворян, детей боярских и посадских людей, отправились «бить челом» в Тушинский лагерь – ставку самозванца Лжедмитрия II. В начале 1609 года в Костроме вспыхнуло восстание против сторонников «тушинского вора». Оно сопровождалось жестокими избиениями местных дворян и детей боярских, около 200 дворян вместе с семьями были утоплены в реке Волге. Это не могло не вызвать осуждения восставших со стороны насельников Ипатьевского монастыря. В связи с этим они оказали поддержку тушинскому ставленнику костромскому воеводе Н. Д. Вельяминову вырвавшемуся из города вместе со своими сторонниками. В феврале-мае 1609 года братия монастыря укрыла их за надежными крепостными стенами. Осада монастыря продолжалась до начала августа 1609 года и завершилась взятием обители. Сторонники Лжедмитрия II были уничтожены, но воевода Вельяминов благополучно спасся от смерти и впоследствии служил Михаилу Федоровичу Романову верой и правдой». Думаю, воевода Вельяминов служил Романовым верой и правдой не только после, но и до.
Официальная версия истории гласит, что с 1605 по 1618 годы Московское царство вело тяжелую борьбу с польскими интервентами. Была одержана победа над захватчиками, в результате которой к власти пришла династия Романовых. Вполне естественно было бы ожидать, что их правление будет опираться на народную память о славной победе, а идеология – выдержана в антизападном-антипольском духе. Ничего подобного. Наоборот, именно 17 век характеризуется резким ростом западного, прежде всего польского влияния. Пытаясь объяснить эту тенденцию, В. О. Ключевский говорит о стремлении Московского государства преодолеть свою отсталость. Но тут же сам задается вопросом: «Почему это началось в 17 в. Трудно сказать, отчего произошла эта разница в ходе явлений между 16 и 17 вв., почему прежде у нас не замечали своей отсталости…»
На наш взгляд, этот рост западного влияния – прямой результат насильственного воцарения пропольской династии Романовых. Ключевский говорит о постепенности перемен. Однако перемены были именно резкими. Западные авторы, писавшие о Московии конца 16-го века, рисуют ее как закрытую для контактов с Западом страну, похожую в этом отношении на мусульманские страны или Японию 19 века.
Вот что пишет в «Московии» Сигизмунд Герберштейн: «Говорят, что подавая руку послу римской веры, государь считает, что подает ее человеку оскверненному и нечистому, а потому, отпустив его, тотчас моет руки». Более пространно у Рейнгольда Гейденштейна в «Записках о Московской войне» (1578–1582): «Они считают варварами или басурманами всех, кто отступает от них в деле веры, даже и тех, кто следует обрядам Римской церкви, и отвращаются от них, как от какой-то язвы, считая непозволительным иметь что-либо общее с ними; вследствие такого убеждения явился обычай, что всякий раз, когда князья выслушивают иностранных послов, они имеют пред собою таз с водою, чтобы ею тотчас обмыть руки, как бы оскверненные от прикосновения иностранцев».
