Михалон Литвин в своем труде «О нравах татар, литовцев и москвитян» (1550) постоянно говорит о сходстве нравов московитян и татар: «Московитяне, татары и турки, хотя и владеют землями, родящими виноград, но вина не пьют, но, продавая христианам, получают за него средства на ведение войны… Во всех землях татар и московитян… пьянство запрещено… Рассердившись на кого-либо из своих, московитяне желают, чтобы он перешел в римскую веру, настолько она им ненавистна… Ни татаре, ни московитяне не дают женщинам никакой воли…». Судя по первой фразе, Литвин вообще не считает москвитян христианами. (О том, какая вера была тогда в Московии см. 3.2.3, 4).
А это Чарльз Карляйль: «…женщины этой страны… живут затворницами и преимущественно знатные… если замужние женщины живут так замкнуто, то девушки тем более, и если последние и выезжают, то покрывают свое лицо большою вуалью» (Описание Московии). Эту «большую вуаль» я бы сопоставил, если уж не с паранджой, чтобы не дразнить «традиционного» читателя, то, во всяком случае, с головным убором русской казачки: «Голову покрывали несколькими платками или замысловатыми головными уборами: рогатыми кичками, тюрбанами, «корабликами». Поверх платков надевалась казачья соболья шапка. Близость к восточным традициям просматривается даже в деталях. Например, «знуздалка», или «замуздка», – платок, которым прикрывали часть лица. Этому обычаю никогда не следовали иногородние женщины, а казачек дразнили «татарками». Знуздалка была обычно красно-белого цвета. Концы шали уже поверх надетой знуздалки обертывались, прикрывая нижнюю часть лица и рот, вокруг шеи и повязывались спереди узлом» (Сайт Московского областного отдельского казачьего общества). О затворничестве женщин пишут и Джон Мильтон (1608–1674) – да, да, тот самый – в своей «Московии»: «жены послушны и не выходят из дома». И чуть ранее в своей «Московии» (1549) Сигизмунд Герберштейн: «Заключенные дома, они только прядут и сучат нитки… весьма редко допускают женщин в храмы». Отмечу также и функциональную, и фонетическую близость русского терема и восточного гарема.
Отметим попутно и обычай старообрядцев – то есть всех доромановских русских – хоронить покойника в день смерти, завернув его в саван, совпадающий с современным мусульманским обычаем.
Вообще говоря, тот, кто считает, что хорошо представляет жизнь русских в 16 веке, может порой испытать сильное удивление. К примеру, специалисты не могут прочесть и объявляют тайнописью надпись на Звенигородском колоколе, отлитом якобы в 17 веке (но, скорее всего в до-романовскую эпоху).
«Не читаются», – сообщают, кпримеру, о надписях на настенных таблицах при входе в Успенский храм патриаршего Крутицкого подворья в Москве. А ведь считается, что храм был построен в 80-х годах 17 века. Или вот сообщение в прессе о находке в 2009 году на раскопках в Твери глиняной плитки, которую археологи относят в 16 веку, но надпись на которой расшифровать не могут. (Эти надписи не относятся к арабским. Надпись на Звенигородском колоколе напоминает глаголицу. Похожие по начертаниям буквы на надписи на кенотафе умершего якобы в 1365 году Рудольфа IV Габсбурга, герцога Австрии, в Венском соборе святого Стефана. Вероятно, тогда латынь еще не была распространена в Европе – см. 4.3.6).
В том же 2009 году иранский консул, увидев на выставке в Астрахани шлем Ивана Грозного, привезенный из Стокгольма, легко прочел на нем арабские слова «Аллах Ахмад», прямо под которыми находится понятная без перевода надпись «Шелом Князя Ивана Васильевича, Великого Князя сына Василия Ивановича, господаря Всея Руси самодержца». Много в последнее время писалось об арабских надписях на оружии, хранящемся в Оружейной палате московского Кремля. В ее архиве находится рукопись с говорящим названием: «Рукописная опись Оружейной палаты Московского Кремля, составленная в 1862 году помощником директора Оружейной Лукианом Яковлевым. При составлении описи восточные надписи были разобраны муллою Хейреддином Агъевым, братом его муллою Зейэддином и отцом их ахуном московского Мухамеданского общества имамом Магометом Рафиком Агъевым. Москва, 1862 год». В основном, это религиозные надписи, упоминающие Аллаха, Магомета и цитирующие Коран. Причем на ряде сабель, так же, как на шлеме Ивана Грозного, одновременно присутствуют надписи на арабском и кириллице.
