– А в чем тогда дело? – Вульгусу надоело это молчаливое упрямство, и он грозно навис над мальчишкой.
– Я … – мальчишка произнес это очень тихо, а потом замолчал, и Вульгусу даже показалось, что он ослышался, но немного погодя парень продолжил. – Я родом из поселения Мирши.
Мальчишка поднял голову и, поджав губы, смотрел на Фелиссу. Девушка, никогда не слышавшая об этом поселении, перевела взгляд на Вульгуса, который приподнял голову и грустью посмотрел на мальчика.
– Ты последний?
– Да. В тот день меня сильно отругали за какую-то ерунду, я обиделся и сбежал из дома, хотел поселиться в лесу и жить один. Но вечером стало холодно, и я решил вернуться. Уже подойдя к воротам, я услышал чужие голоса. Я подслушал их разговоры и понял, что возвращаться мне уже некуда и не к кому, – мальчишка захлебнулся всхлипом и расплакался.
Он стоял перед Правительницей, все его тщедушное тельце ходило ходуном – девушка почему-то только сейчас заметила, какой он был худой. Он размазывал грязными ладонями слезы по щекам. Фелисса не могла вынести этого зрелища. Она встала на колени и привлекла мальчишку к себе. Девушка обхватила Понда за голову, гладила его, целовала куда-то в ухо, постоянно бормоча : «Тихо… тихо». Мальчишка ревел ей в плечо, пачкая сажей дорогую парчу.
– Меня… меня… – мальчишка пытался что-то сказать, но слезы сдавливали ему горло и он вновь начинал реветь. Знаками, за спиной мальчика, Правительница приказала Вульгусу снять с лошади флягу с водой и подать ее ей. Она напоила и умыла мальчишку. Глаза у того стали узкими щелочками, а нос раздулся и покраснел, и стал похож на небольшой помидор. Парень все еще изредка дрожал, и дыхание из него выходило судорожно, но он уже не плакал. Фелисса стояла перед ним на коленях и с нежностью поправляла волосы, спутавшиеся и налипшие на мокрое лицо.
– Вы теперь думаете, наверное, что я плакса? Я не плакса, я тогда совсем не плакал, только чуть-чуть, ночью, это я только сейчас… почему-то… – мальчишка тяжело вздохнул и успокоился окончательно. – Меня не Понд на самом деле зовут. Но мне не нравится то имя, которое у меня раньше было. Мне и Понд не нравится, я его уж просто так выбрал.
Мальчишка запнулся и продолжил тихо-тихо.
– То есть не просто так. У меня так отца звали. Пока он не ушел на Вечную Охоту.
Фелисса испугалась, что мальчишка сейчас опять расплачется, и поспешила разговорить его.
– А Синай? Имя Синай тебе нравится? – Карисси внезапно вспомнила о брате. Тот тоже не любил, когда кто-то видел, как он плачет.
– Да, – парнишка вытер рукавом нос.
– Тогда ты будешь Синаем. Договорились? – мальчишка утвердительно кивнул. Фелисса улыбнулась и поднялась на ноги, все еще привлекая к себе сироту. Вульгус внимательно следил за каждым ее движением, но понять настроение воина Фелисса не могла. «Надеюсь, он не припомнит слова Торрема, после того, что я сейчас скажу». – А теперь вытирайся. Нам нужно найти, где переночевать. Желательно лечь спать прямо сейчас. Утром мы отправляемся рано. И да, ты пойдешь с нами во дворец, где будет жить и учиться.
Мальчишка замер, как испуганный кролик, затем задрал к кошке светящееся от радости лицо и, поняв, что она не пошутила, судорожно вскрикнул и упал к ногам девушке, обнимая и целуя её колени:
– Я… я даже не мог… – сбивался он. – Я не мог даже подумать, я не мог ожидать такой милости! – Он прижался к ногам смутившейся, но очень довольной Фелиссы и замолчал. Немного подождав, девушка приподняла его и серьезно продолжила:
– Только я надеюсь, что при дворе ты меня не опозоришь. Сейчас наступили опасные времена. Восток объявил нам войну, и я хочу, чтобы хотя бы во дворце все было спокойно.
– Да! Да! Конечно! Я буду хорошо себя вести! Я буду примером для всех остальных! Для ваших детей! – глаза парнишки сияли, он тяжело дышал от вновь выступивших на глаза слез и всем сердцем верил, что так оно и будет. Фелисса не смогла сдержать улыбку.
– А теперь нам нужно где-то поспать.
Голос Вульгуса раздался чуть поодаль, в лесу.
– Предлагаю здесь, под этой елью. Здесь много хвои, а значит, будет мягко, – парень чуть попрыгал на месте, земля под ним пружинила. Воин вгляделся в чащу. – И ветви нас скроют от посторонних глаз.
– Насчет посторонних глаз, – отозвалась девушка. – Думаю, стоит дежурить. До двух часов могу подежурить я, потом ты, Вульгус, меня сменишь.
– А как же я? – удивился Синай. – Я тоже могу, я хочу дежурить! – возмущению мальчика из-за того, что его не взяли в расчет, не было предела.
– Хорошо, твоя смена начнется в шесть, – ответил ему Вуль и незаметно подмигнул Фелиссе. Парнишка удовлетворенно кивнул. – Пойду сниму попоны с лошадей, постелем на землю.
