Слуги тут же оседлали и вывели лошадь. Карисси с удовольствием проделала бы это все сама, но понимала, что Правительнице выполнять такую работу неуместно. Но когда слуги попытались помочь ей взобраться на лошадь, она шикнула на них и отозвала прочь. Вульгус подъехал к ней на гнедом коне с белой звездочкой посреди лба.
– Вы уверены, что хотите ехать прямо сейчас? Скоро стемнеет… – парень неуверенно посмотрел на небо, затянутое курчавыми облаками.
– Сейчас. Едем же.
Воины выехали за ворота и дальше, подстегивая лошадей, не останавливаясь ни на минуту, отъезжали от города все дальше на север. Поля, окружающие город, сменились пролеском, который с каждым километров становился все гуще и темнее. Березы и осины сменили сначала дубы и гороны, а затем широкопалые ели и кедры.
Не доезжая до места метров пятьсот, Вульгус притормозил лошадь и спешился.
– Во время пожара произошел взрыв. Доски раскидало на значительное расстояние, поэтому безопаснее будет идти пешком и смотреть под ноги.
– Хорошо, – Карисси спрыгнула с лошади и привязала её к ближайшему дереву. Напоследок она сунула зверю под нос яблочко, выуженное из набедренной сумки, захваченной в конюшне. Миясс благодарно захрустела. – Жди здесь, мы скоро вернемся.
Воины пошли вперед, изредка наталкиваясь на развороченные обгоревшие доски или осколки посуды. Чем дальше они шли, чем чаще встречались следы давнем трагедии. И вот за очередным рядом деревьев им открылось жуткое зрелище.
Пепелище.
За те девять лет, что девушка не приходила сюда, здесь не выросло ни кустика, ни травинки. Только черная, обожженная земля, из которой как когти торчали обломки зданий. Забор, служивший оградой для поселения Рун и защищавший его от диких зверей, рассыпался от прикосновения Фелисы. Девушка не выдержала. Она резко, надрывно выдохнула и, обхватив себя руками, зарыдала. Вульгус, хотя понимал, что так и должно было случиться, испугался, не зная, что предпринять. Что-то кольнуло у него внутри, и он побежал к девушке, но остановился в одном шаге от плачущей и причитающей кошки.
– Правительница… не стоит. То есть, что это я говорю, стоит конечно, я Вас понимаю… Но прошу Вас… Правительница…
– Вульгус.
– Да?
– Кажется, тогда, на рынке ты попросил называть тебя именно Вульгус.
– Да, я так сказал, – смущенно пробормотал воин. – Но если бы Вам, Правительница, было удобнее называть меня Вулем, то…
– Нет, Вульгус. Я просто хотела попросить тебя называть меня просто Карисси. И на «ты». Мне так будет проще. Если хоть кто-то будет относиться ко мне, как я того на самом деле заслуживаю. Без пафоса и этого раболепного почтения.
– Без проблем… Карисси.
Девушка улыбнулась и оттерла слезы, но руки её были испачканы в саже, и потому на лице появились грязные черные разводы. Вуль улыбнулся и снял с ремня фляжку.
– Подожди. Ты испачкалась, – у него все еще что-то замирало в груди, когда он говорил ей «ты». Парень смыл разводы с лица Правительницы и отдал ей свой платок, чтобы она могла вытереться. Платок тут же почернел.
– Я пока оставлю его себе? – не дожидаясь ответа, она убрала платок в сумку. Затем развернулась и пошла вглубь того, что раньше было её родным домом. Она узнала дом лекаря Брана, где она однажды лежала, когда болела ангиной. Она узнала дом главы поселения, Кондара, по немного оплавившемуся коньку, упавшему с крыши дома и лежавшего рядом, в горстке золы. Она нашла место, где раньше стоял загон с животными.
Но теперь от всего этого остались лишь обугленные доски и болезненные воспоминания.
Вульгус ходил следом за девушкой, изредка закапывая в пепел кости, пока Фелисса этого не видела. Он отметил, что костей мало, хотя поселение Рун было многолюдным. Решив, что это дикие звери растащили кости по своим норам, воин сильно перетрусил, когда за его спиной обвалилась балка. Вульгус обернулся и успел уловить движение возле дома лекаря. Фелисса мягко обогнула его и пошла к дому.
– Осторожно, там может быть волк, или кто еще похуже.
– Уж кого-кого, а волков я не боюсь, – усмехнулась девушка.
Чем ближе Карисси подходила к дому, тем больше она замедляла шаг. Вульгус шел чуть позади, затаив дыхание и изготовившись в любой момент оттолкнуть девушку в сторону и самому вступить в схватку.
В доме кто-то пронзительно крикнул, и из сохранившегося дверного проема выбежал мальчонка.
– Стой! – Карисси хотела схватить его за шиворот, но едва коснулась ворота рубашки пальцами. Зато Вульгус успел выставить ногу и поставить парнишке подножку, которую тот никак не ожидал. Мальчик упал, а воин не замедлил сесть на него сверху и прошипеть ему в ухо:
– Еще бежать попытаешься – прикончу.
Парень судорожно кивнул, и воин позволил ему встать. На вид мальчишке было лет двенадцать, это подтверждали разбитые коленки, ноги и руки, веточками торчавшие из разодранной рубашки и покрытые синяками.
– Только пальцем меня троньте – вас мой отец прикончит! – звонко прокричал мальчишка и, сурово глядя исподлобья, сжал и выставил перед собой кулачки.
– Кто же, позволь спросить, твой отец? – осклабился Вульгус и как бы ненароком коснулся меча за поясом.
