Кошке отчего-то вдруг жутко захотелось его остановить, спросив о какой-нибудь ерунде – о погоде, о самочувствии, но она понимала, что это будет глупо. Поэтому она просто кивнула. Воин поклонился и зашагал вперед по коридору. Вдруг, неожиданно для нее самой, Анагон окликнула его и сказала то, что говорить совсем не собиралась, более того, она даже не думала об этом.
– Вульгус! – парень остановился и развернулся. – Послезавтра я возглавлю личное войско Правителя, и мы выступим к Пацесту.
– Вы собираетесь сражаться? – напряженно спросил Вульгус.
– Да.
«Что я говорю? Я ведь даже не думала об этом! Но, наверное, это правильно. Правитель должен быть со своим народом».
– Там сейчас идут очень кровавые бои. Народ Пацеста крайне свободолюбив, и они очень хорошие воины. Так долго, как они, не сопротивлялся Даорану ни один город, – чуть тише воин добавил. – Я еду туда завтра. Я попросил Вирала отправить меня туда. Здесь я больше… – парень замялся. – Там я буду полезнее.
Уже оборачиваясь, чтобы уйти, Вульгус сказал:
– Надеюсь, мы еще увидимся, Правительница.
Девушка только сейчас осознала, что сказал ей воин. Он едет сражаться, а значит, может умереть там. Она отчего-то думала, что он, Вирал и еще несколько воинов, с которыми она особенно близко общались, не могут умереть так просто, во время сражения. Но сейчас, после смерти Сейрин и Ксана, она внезапно поняла, как же все-таки хрупка человеческая жизнь, и как легко ее оборвать.
Воин расценил ее молчание по-своему и, крепко сжав зубы, пошел прочь.
Появление Правительницы на поле боя сыграло свою роль. Воины рвались в атаку с новыми, непонятно откуда взявшимися силами. То, что рядом с ними, бок о бок, дерется их предводительница, заставляло каждого воина думать о том, что именно он ответственен за ее жизнь, а значит – за исход всей войны. И они сражались с невероятной радостью, и северу даже удалось немного потеснить войска Даорана.
После объявления перемирия, которое наступало каждый вечер, чтобы воины могли забрать раненых и похоронить убитых, Карисси бродила по полю сражения. Рядом шел Рубин, тяжело переставляя уставшие лапы.
– Что, тяжело тебе пришлось? – девушка потрепала ящера по шее. Тот тихо согласно поворчал. – Зато как они тебя испугались! Так и бросились врассыпную. Да, такого они явно не ожидали. Домой хочешь? Элементаль-петро!
Дракон скрылся в кольце. Мимо девушки прошли два воина Востока, зло скалясь ей в лицо. Кошка научилась не обращать на них внимания, хотя и была всегда начеку. Ветер донес до Анагон их запах, и та сморщилась.
– Они совсем не моются что ли?
От воинов пахло грязью и потом какого-то крупного животного, но насколько могла судить девушка, это была не лошадь. «Может, корова? Хотя зачем им здесь живая корова? Ой, что-то есть захотелось». Она развернулась и пошла к лагерю.
Лагерь тихо гудел, медики переговаривались, раненые тихо стонали, над убитыми то тут, то там молились скорбящие воины. Кошка осторожно огибала распростертые на земле тела, продвигаясь к своей палатке. Там ее ждал Бран, командир второго батальона. При виде Правительницы он низко склонил голову.
– Что случилось, Бран?
– Только что вернулись связные. Нерп скончался от ран. Говорят, сам Альдар его ранил.
– Мне плевать, какой подонок его ранил, – Анагон разозлилась. Нерп – командир первого батальона, который сражался чуть дальше на восток от этого места, – был отличным воином и стратегом. – Кто его заменил?
– Вульгус Гранд. Бывший воин Змееносца, такой, с короткими…
– Я знаю его. У тебя всё, Бран?
Воин удалился. Девушка вошла в палатку и тяжело рухнула на покрывало. Аппетит у нее пропал, как только она взглянула на четыре сморщенные полоски сушеного мяса, которые стояли у входа в палатку, и она просто лежала, глядя в потолок и размышляя о сегодняшнем сражении. Появление Рубина сильно смутило воинов Востока и расстроило их ряды, что позволило Северу значительно оттеснить их. Но и северяне потеряли много своих товарищей.
– Такими темпами, через несколько месяцев не останется ни северян, ни вестов, только я и Даоран. Вот смешная-то битва будет. Только смеяться будет некому. Интересно, что сейчас делает этот заносчивый прыщ? Вряд ли лежит как я в палатке и думает, где бы найти место для новых могил.
В этот момент Даоран Кавут, Правитель Тьяго, сидел в саду, разбитом вокруг его дворца, в окружении музыкантов, наложниц и ближайших военачальников. Запустив короткими пальцами в рот очередную виноградину, он дважды хлопнул в ладоши. Музыка тут же смолкла.
– Друзья, – сладко улыбнулся Правитель. – Сегодня знаменательный день.
