"Так, что хотят пор Изоляцию? Охренеть! Какая обмотка? Какая резина? Да, что же это такое? Каменный век какой-то, это же лютый звиздец! Наши о пластиковой изоляции, что, вообще не в курсе?" — я стал оглядываться по сторонам. — "Да нет, вот же! Провод у моего телефона, это точно полиэтилен или типа поливинилхлорида пластичного, занавеска в ванной тоже пластиковая. Из памяти Ричарда, да и сам уже нагляделся, сходу назову ещё десятки изделий, вовсю уже применявшихся из поливинилхлорида, от детских бутылочек до деталей автомобиля!". Посидел какое-то время, тупо глядя на телефонный провод, который держал в руках, решил так. Не важно, почему данные в моей памяти расходятся с реальностью, будет больше данных, разберусь, почему мои радужные представления о предвоенной электропромышленности СССР, не соответствуют его нынешним реальным возможностям. А сейчас надо, успокоится и работать, если хочу помочь своим. Пошёл в ванну, сунул голову под холодную воду, вытерся, сделал несколько дыхательных упражнений. Успокоившийся и сосредоточенный, сел писать: — И про концерн "BASF", в штатах, и про использование полимера в изоляции электропроводов и кабелей, так как он обладает хорошими диэлектрическими свойствами. И про все, что мне удалось вспомнить про полимеры и пластмассы. Особо выделил политетрафторэтилен, "тефлон" или "фторопласт", даже формулу вспомнил (-C2F4-)n. Что запатентован он корпорацией "DuPont" под названием "Тефлон", но держится в секрете за уникальные свойства. Про его свойства и возможные области применения. И так в течение восьми вечеров, на все 126 вопросов заданных мне в послании. На восьмой день, позвонил связнику и назначил встречу. Вместе с ответами на вопросы, передал и то, что у меня было готово по немецким разработкам планирующих и управляемых бомб. Там я ничего не выдумывал, что удалось выудить из памяти, про то и писал, чертил и рисовал. Кто занимался, какие предприятия, что собой представляют изделия, их данные, чертежи, рисунки, способы применения, в общем всё, что знал.
Расставшись со связником, вышел на улицу и пошёл домой. Домой не хотелось совершенно, настроение паршивое, наверно усталость накопилась. Да, постоянное напряжение выматывает, будь здоров. Так, что мне хочется? А хочется мне, увидеться с Джули. Зашёл в первый попавшийся бар. Попросил у бармена телефон, "сперва закажи, что ни будь" — сказал этот выжига. Заказал бурбона на два пальца, у этой мелкой капиталистической акулы, дали телефон. Стал звонить Джули, хотел сказать, что наконец-то закончил со срочной работой. И пригласить развеяться, хоть в дансинг, хоть в кино, хоть в ресторан, чем ни будь себя побаловать. Но трубку никто не брал. Допил бурбон, позвонил снова. Никого. Настроение упало ниже плинтуса, быть одному сегодня не хотелось категорически. Позвонить, что ли Соломон Моисеевичу? Зная его склонность рассуждать на отвлечённые темы, дай только повод, это был шанс провести вечер с интересным рассказчиком. Главное не мешать, а о чём рассказывать у Соломон Моисеевича есть всегда. Позвонил.
— Это я Ричард. Вы ещё в конторе? Соломон Моисеевич вы виски употребляете?
Минута молчания, и слышу не уверенный ответ.
— Иногда.
— Вы ещё в конторе 20–25 минут будете?
— Да, буду.
— Ждите, сейчас приеду.
Купив бутылку бурбона, поймал такси и поехал в контору к Кацману. Виски Соломон Моисеевич употреблял без проблем. Когда он выяснил, что я приехал не по делам, строить и гонять ни кого не собираюсь. У него сразу нашлись стаканы, даже закусь, недоеденный обед из котлет с хлебом.
Разлили по первой.
— Дай бог не последняя! Будь здоров Соломон Моисеевич!
Выпили, только я хотел разлить по второй, как Кацман спросил.
— Ричард, я конечно извиняюсь. Но мне жутко интересно, откуда вы так хорошо русский язык знаете?
— Я, Соломон Моисеевич, родом с запада, из Сан-Франциско. Может слышали, что там было поселение русских? Форт Росс назывался.
— Да-да-да, что-то такое помню — закивал головой Кацман.
— Вот и в моей семье, в предках были русские, а у нас есть традиция учить язык предков.
Отмазался я, от неудобного вопроса.
— Но вы, Ричард, говорите прямо как настоящий русский, совсем без акцента.
— Так, Соломон Моисеевич! Вы прожили долгую жизнь и знаете, что есть вещи, о которых лучше не знать. Понимаете? Достаточно, что вы знает, что я русским хорошо владею. За вас поручились, поэтому я вам доверился и больше никому про это знать не нужно. Понимаете?
— Ага-ага, понял, ну так бы сразу и сказали.
