— Чёртовы макаронники — мрачно сказал сержант — не побежали, до последнего дрались. Даже "Королев" подбить смогли, хотя они для их пушек почти неуязвимы.
Мы поинтересовались у него:
— Почему он так решил? Ведь итальянцы никогда не славились как стойкие солдаты, скорее, совсем наоборот.
— Это дивизион из моторизованного берсальерского полка, перья видите на касках? — Стал он нас просвещать. — Упорные сволочи, посчитайте трупы артиллеристов у орудий, все расчёты на огневой остались, стреляли до конца.
Сержант раздражённо сплюнул, с досадой в голосе объяснил: — Не скажу за всех солдат макаронников, но берсальеры и чёрнорубашечники, дерутся отчаянно, упорно. — Помолчав с минуту, с пафосом, совсем нами не ожидаемом, от него, добавил — Тем больше слава и доблесть наших парней из 7-го и 1-го танковых полков, раскатавших их в тонкий блин! — и гордо выпятил челюсть…
…К обеду, переполнившись впечатлениями, на нас с Мики, навалилось какое-то отупение и равнодушие, наша психика ставила защитные барьеры, столько смертей и крови, за один день, нам видеть ещё не приходилось. Сержант, наконец-то, закончив разговор с танкистами, вернулся к нам в машину.
— Вы хотели посмотреть поле танкового сражения, есть такая возможность — глядя, на нас с прищуром, проинформировал он. — Или вы уже спеклись, и хотите в тенёк, к виски с содовой, со льдом?
Мне именно этого и хотелось, и Мики думаю тоже, но мы отрицательно покрутили головами и попросили показать место сражения. Пришлось долго возвращаться назад, до штаба и лазарета, потом ещё пару километров до высоты 264, где всё пространство на площади в несколько километров, от её подножия до дороги, было усеяно десятками подбитых танков, бронемашин, и разных грузовых машин, как английских так и итальянских. Проехав по возможности ближе к холму, мы, по просьбе Мики, пешком взобрались на половину высоты склона, для панорамной фотографии места побоища. Я сбился в счёте на пятом десятке машин, но и так было видно, что их раза в два — три больше.
