Через двадцать минут я уже был в своём кабинете. В работе день как обычно пролетел незаметно. Изучение результатов испытаний изделий, составление рекомендаций, планирование экспериментов поглотили всё моё внимание. Из мира электровакуумных приборов и полупроводников меня уже вечером вырвал звонок Соболев, интересовавшегося составил я план на развертывание экспериментального производства полупроводниковых комплектующих.
— Составил, не переживай, ответил я. Посмотрел на часы, потом в окно на вечернее солнышко, пора закругляться восьмой час.
— Через двадцать минут буду у тебя, со всеми своими талмудами, закончил я разговор. Рассортировал папки и чертежи. Дописал последние фразы в плане и пошёл к Соболеву, в одной руке папки, а под мышкой другой тубус с чертежами. В кабинете Соболева разложил папки на столе, положил рядом тубус и улыбаясь сказал.
— Вот тебе Николай Иванович мой так сказать прощальный подарок, владей!
— Это всё к плану относиться? Удивился Соболев.
— Нет, тут и по локатору "Сирена" для крейсерских подлодок и мои предложения по противорадиолокационной ракете. План работ для отдела Лебедева по ЭВМ на год вперёд. Да и по остальным нашим темам. Соболев с удивлённой улыбкой спросил.
— Это ты когда всё написать и начертить успел?
— Да вот уж успел. С ехидцей ответил я ему.
— Да-а уж-ж!
— Не да уж, а трудовой порыв это. А если серьёзно говорить. За последние три дня, как Шаринофон в Мексику отправил. Как только представлю, что я это всё через "Спектр" стал бы объяснять, так сразу энтузиазм просыпается, по возможности заранее всё расписать. Ладно, лирику побоку. Давай смотри, что непонятно я сразу пояснять буду.
Следующие два часа прошли в плотной работе с планами и моими предложениями. За окном уже стемнело, когда мы закончили. Соболев устало потёр глаза и предложил попить чаю.
— Не откажусь, особенно если у тебя ещё и лимон к нему надеться. Соболев позвонил секретарю, попросил сделать чаю. Посмотрев на часы, включил радио.
— Вечернюю сводку послушаем, сказал он. Пока прогревался приёмник и Соболев настраивал приём, секретарь принёс чай с лимоном и сушки. Через пару минут из приёмника голосом Левитана послышалось — "Говорит Москва. От Советского Информбюро. В течении двадцать восьмого июня, войска Северного фронта развивая наступление, вышли на подступы к городу и порту Тронхейм. Преодолевая упорное сопротивление немецко-нацистских войск, заняли населённые пункты…" Да именно немецко-нацистских, думал я слушая сводку. Мне или нам, с местным попаданцем, видимо удалось убедить руководство СССР не валить всё в одну кучу, а называть вещи своими именами. Нацистов — нацистами, итальянских и венгерских фашистов — фашистами. А поляков, французов и прочих европейцев, служивших в вермахте и люфтваффе "нацистскими прихвостнями". Пусть основное их количество и служило в ХИВИ (добровольцы вспомогательной службы).
Вечерняя сводка была довольно короткой. Активные боевые действия велись только на севере в Финляндии, Норвегии и на юге, турки невзирая на потери продолжали штурм Батуми. На западном направлении бои местного значения: на 2-м Украинском у Жукова и на 1-м и 2-м Прибалтийском у Ватутина и Ерёменко. Вот наша АДД действовала активно, бомбила нефтепромыслы на юге Ирана, в Ираке, Румынии и транспортную инфраструктуру в Польше и Пруссии. И довольно успешно, хотя без потерь не обходилось.
