— На свои переживания и терзания насчёт трусости! Все могут испугаться, я сам недавно, чуть не обоссался с перепугу, когда на меня башенная установка падать начала, час потом на ватных ногах ходил и руки тряслись. Не бояться только клинические идиоты, вот им страх не ведом. Ну вот скажи, чем ты мог помочь Жерару? У тебя военная подготовка есть?
— Нет, но я хорошо стреляю, отец с детства нас на охоту брал с братом.
— Я знаю, что хорошо стреляешь, но этого мало.
— Откуда? Опять вяло удивился Франсуа.
— Ник сказал, что наш сосед стреляет лучше многих и что ты обещал его потренировать.
— А, да. Был на стрельбище такой разговор.
— Ты ведь не просто так, купил автоматическую винтовку и регулярно ходишь на стрельбище?
— Нет, я записался в ДООП третьего посёлка, наш ведь и так хорошо охраняют.
— Вот! А трус, не за какие коврижки не записался бы. А на дежурстве мало ли что случается. Летом я слышал, несколько раз до стрельбы доходило с залётными отморозками.
— Да, летом было такое, правда, сейчас все наши анклавы бандиты стороной обходят. Да и дежурю я раз в месяц.
— Хватит Франсуа, ты не трус! И скажи ведь ты хороший инженер-технолог?
— Хороший.
— Я даже скажу, что отличный! И где от тебя пользы больше? Лежать в засаде с охотничьей двустволкой, изредка портя двигатель у грузовиков нациков. Или здесь, где мы производим авиаприборы для самолётов, локаторы для кораблей, подлодок и авиации, оружие и бронетехнику, да много всего, с помощью чего русские и мексиканцы бьют "страны Оси", на суше, на море, в воздухе? Где от тебя больше пользы Франсуа?
— Ну да, здесь больше пользы, я действительно хороший инженер-технолог. Согласился со мной он, более-менее придя в чувство.
— Вот, что и требовалось доказать! Так что не мучай себя угрызениями совести, что уехал из Франции. Если хочешь поквитаться с нацистами, за Жерара и Люси, так усовершенствуй и удешевляй технологию. Для увеличения надёжности нашей продукции и увеличения её выпуска! Этим ты им намного-намного больший урон нанесёшь, чем стреляя из двустволки по их грузовикам. Мы немного помолчали, потом я спросил.
— Лучше скажи, почему по твоим рассказам, в маки идут только французские коммунисты?
— Не только они, Ричард. Есть в маки и не коммунисты, хотя из ФКП там действительно большинство. Там много разных людей, с разными политическими взглядами, зачастую даже очень разными. Просто в маки идут люди, не зараженные рабской психологией.
— Как интересно ты сказал. Франсуа, поясни мне, что ты имел в виду, говоря — "не зараженные рабской психологией"? Он задумался, взял бренди плеснул в стакан, потом отставил.
— Ричард, ты не задумывался, почему мы — французы, имея армию не меньше и не хуже чем у немцев, так быстро проиграли им в 40-м?
— Конечно, задумывался и не раз. Но как это относиться к предыдущему моему вопросу?
— Да, просто всё. Большая часть французов, не горела желанием воевать, вот и весь секрет. РАБСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ! Выделил интонацией Франсуа.
— Им по большому счёту без разницы, какому господину служить французскому или немецкому. Главное, что бы "рабская пайка" не уменьшилась, да комфортно и безопасно жить было, пусть и при условии, что сидишь тихо и не высовываешься.
— Да ладно! А как же национальное самосознание и патриотизм? Ведь Французы этим славились, по крайней мере, мне так казалось, удивлённо ответил я.
