Однако душа Азимова, как и его творческая среда, не может понять такого развития сюжета. И вот уже жертвы среди «академической» элиты приписаны мстительной сущности Мула. Однако тут же автор опять путается в показаниях, рассказывая, что единственным интересом Мула является найти Вторую Академию. Разумеется, и этот поворот сюжета, для американской публики объясняется неизбывным желанием мести, которое почему-то вдруг возникло у «властелина Мира». Однако при этом неизбывно мстительный Мул почему-то не стал мстить ни «жене», сорвавшей его имперские планы, ни даже её мужу, проявлявшему явную враждебность. Да и сама «месть» всем людям очень уж оригинальна – установить мир и баланс между «полюсами» и отойти от всех дел. Нет, конечно, если душа Первой Академии воспринимает ровное отношение как пренебрежение, а пренебрежение как месть, то что с этим поделаешь.
Очевидно, что в этом моменте Азимов строго следует давним литературным и политическим традициям англо-саксонской элиты, а равно и лимитрофным традициям народов Восточной Европы. Ненависть к сильному и непонятному вместо благодарности и понимания, нападки и злобные карикатуры – что ещё можно было ожидать от американского писателя, происходящего из «черты оседлости». В этой констатации нет осуждения, а только глубокое понимание психологии.
Образ Мула – это действительно карикатура. К карикатурному внешнему образу из второй книги в третьей добавляется не менее карикатурный психологический портрет. Но вот беда, как правило, в таких случаях резкого перехода от любви к ненависти, объекту приписываются все негативные черты, присущие субъекту, но не признаваемые им сознательно. Как самый яркий пример, оруэлловская антиутопия была списана с британского общества, но сознательно приписывалась советскому союзнику.
Так и в данном случае – сознательно нарисованный негативный образ Мула оказался карикатурой на самого карикатуриста. Не будем зацикливаться на утрированных семитских чертах внешности Мула. Это как раз соответствует найденной нами параллели с внешностью Воланда из 22 главы, когда выяснилось, что многие черты и одежда совпадают с описанием Иешуа из 16 главы про
Но физическое уродство образа Мула ничто по сравнению с моральным уродством, приписанным Мулу в третьей книге. Получается, что душа автора Трилогии, его творческая среда только так и представляет себе великую личность – как закомплексованность вселенских размеров. И если уж такое «величество» получает власть над миром, то единственной оставшейся жизненной целью для него становится месть всем нормальным людям. Ведь вот так прямо и написано, чёрным по белому. А мы-то все удивляемся, почему это американская элита, получив от советских лидеров ключи от однополярного мира, все последнее время только и озабочена мелкой местью России и всему миру. Психологический механизм компенсации комплекса неполноценности – тот же самый, что и в случае с большевистской элитой, получившей от русских власть над одной шестой мира, и вместо понимания мотивов мстившей, мстившей и мстившей русскому народу за свою неспособность к любви и пониманию, за отсутствие «масла в светильниках».
Однако, если все-таки следовать рациональной логике, а не эмоциям отвергнутой «невесты», то концы здесь у Азимова совсем не сходятся. Впрочем, логических неувязок и голливудских ляпов в Трилогии более чем достаточно. Но большинство из них не имеют особого значения и лишь подчеркивают условность футуристического антуража. Например, анахроничный выбор подарка из механической печатной машинки и «принтера» со свойствами искусственного интеллекта, или прибытие на Трентор гиперсветового лайнера со свежими газетами. Однако логическая неувязка с психологическим портретом Мула имеет более чем принципиальный характер.
Собственно, именно в этом пункте мы, наконец, обнаружили ту самую фрейдистскую идейную основу, скрепляющую американскую элиту. Одним из краеугольных камней фрейдизма как картезианской мировоззренческой системы является признание ранней детской травмы как основы развития всякой неординарной личности. И если даже сами великие ученые и писатели отказываются признавать такую травму, то фрейдисты успокаивают – мол, это защитная реакция амнезии.
А как же еще объяснить появление великих личностей в мире, где нет сверхличности? Если мы не признаем существование того самого Творческого духа истории, который посещает «квартиры» в доме №302-бис. Тогда остается лишь случайность в виде мутаций и детских травм, которые эту мутацию заставляют проявить. Это не просто точка зрения или гипотеза, это принцип мировоззрения.
