Андрей поднял голову и посмотрел на Дракона, – конечно, Дракона. Корабельщикову пришлось сделать усилие над собой, чтобы подумать о нём, как о Даньке. Он кивнул на холодильник:
– Там есть что-нибудь покрепче воды?
– Есть, – Майзель потянулся и открыл дверцу. – Тебе пива? Вина?
– А водка найдётся?
– Найдётся. Ой, Дюхон, – по-бабьи пригорюнился Майзель, – надо было тебя всё-таки подготовить. Веришь, нет, – если бы я знал, как, я бы подготовил. Но я не знал – и теперь не знаю. Ты бы ни за что не поверил.
– Не-а, – помотал головой Корабельщиков. – Ни за что. Ты мне водки дашь?
– Держи, – Майзель бросил ему маленькую бутылочку. – Евродоза, ты уж извини.
– Ничего, – усмехнулся Андрей, переливая спиртное в стакан. – Там наверняка ведь ещё есть.
– Слушай, ты не налегай, – в голосе Майзеля слышалось искреннее беспокойство. – Нам после обеда сразу уезжать, мне вечером обязательно нужно быть дома.
– Нам уезжать? – удивился Корабельщиков. – Я собирался тут кое-что сделать, вообще-то.
– Нет, нет, – нетерпеливо махнул рукой Майзель. – В другой раз. Я тебя нашёл, и мне необходимо, чтобы ты своими глазами всё увидел. Немедленно.
– Долго же ты меня искал, Дань, – вздохнул Андрей. – А я вроде и не прятался.
– Я тебя нашёл, как только у меня дошли руки и появилось, что тебе предложить, – прищурился Майзель, и Андрей ощутил, как засосало под ложечкой от сверкнувшего в этом прищуре электричества.
– Мне предложить – или себе с моей помощью?
Майзель немного откинулся в кресле, разбросал ручищи по спинке:
– А ты изменился.
– Ты тоже. Это твои штучки? В Столице?
– Какие штучки ты имеешь в виду?
– Покупаю хороших людей.
– Дюхон, – укоризненно покачал головой Майзель. – Ну, пойми: не получается одному всё постоянно придумывать, продумывать и контролировать. Технически, физически, морально, ментально. Генитально, наконец. Никак. Даже если очень хочется. Ты что же, решил – это я тебя на живца ловил?
– Есть такое.
– Дурак. И уши холодные. А Татьяна? Она тоже так думает?
Корабельщиков опрокинул в себя содержимое стакана, поморщился и взял из вазочки несколько виноградин:
– Нет. Но Татьяна – она же… Ладно. Если ты дашь слово, – это не ты лично и не специально для меня, – я дам слово, что попробую тебе поверить.
– Даю, – кивнул Майзель.
– Ну, значит, проехали, – согласился Корабельщиков. – Знаешь, несмотря ни на что, всё было просто потрясающе здорово. Эта Галина – девчонка ведь ещё совсем. Как вы таких людей находите? Где? Уму непостижимо.
– Я очень многих сотрудников знаю по именам, – улыбнулся Майзель. – Галина – Геллер, кажется?
– Не кажется. Точно.
– Отличная девчонка. Настоящий боец. Гвардия. Мы с тобой, Дюхон – с такими людьми – горы свернём. Понимаешь?
– А оно надо?
– Обязательно.
– Ну, как скажешь. А Юлиусу ты зачем… ирисок отсыпал?
– Я иногда совершаю покупки про запас, ещё не зная, что и когда мне конкретно понадобится. Вижу – приличный человек в пыли валяется. Надо поднять, отряхнуть, положить на полочку, бирочку повесить. Я такой – Плюшкин.
– А говорят – Дракон.
– Нет, не говорят. Дракон и есть. Но белый и пушистый. Для друзей.
– А для врагов?
– Врагов я ем, – проворковал Майзель. – С косточками, шёрсткой, коготками и хвостиками.
– И как? Вкусно?
– Нет. Отвратительно. Но репутация Дракона – это святое. Завоевать – ох как трудно, потерять – легче лёгкого.
– Тяжело тебе живётся, – посочувствовал, не без иронии, Андрей.
– Начинаю узнавать тебя, Дюхон, – просиял Майзель. – Давай, приходи в себя поскорей. У нас куча дел.
– Я только вот чего не пойму. Как тебе удалось эти деньги потом достать – и ими воспользоваться?
– Вацлав.
– А как его зовут на самом деле?
– Его зовут Вацлав. Прежнего человека я сожрал. А то, что я выплюнул – уже было Вацлавом. И будет – до последнего дня.
– Лихо.
– Обязательно.
– И что же сделал Вацлав? Что он вообще мог тогда сделать?
– Ты Вацлава не знаешь. Мы лежали на соседних койках. Ему ногу разворотило так, что он не мог спать – никакие обезболивающие не помогали. И мы с ним трепались день и ночь напролёт. В какой-то момент я ему всё выболтал – ну, не мог я такое бесконечно в себе держать. Он подумал минут пять – о, говорит, это интересное кино может получиться. Давай я своих ребят позову.
– Каких ребят?!
– Из бывшей родезийской САС. Они воевали практически до последнего дня, потом ушли в Южную Африку. А в госпиталь он попал после стычки со спецназом ГРУ в Анголе. Ну, да это не особенно важно.
– Погоди, погоди, – поднял руку Корабельщиков. – А как он оказался в Америке?
– Это я оказался в ЮАР, голова садовая, – расхохотался Майзель.
– Как?! Почему?!
– Потому, что там тогда была лучшая военно-полевая медицина на свете, Дюхон. И мне это было жизненно, извини за невольный каламбур, необходимо. Вот так мы познакомились. А его ребята… Во-первых, настоящий интернационал. Во-вторых, их можно было остановить только направленным ядерным взрывом. Особенно если Вацлав приказал. А он приказал: меня охранять и поднатаскать, как следует, деньги собрать, сложить в кучку и ждать дальнейших распоряжений.
– И сколько же их было? Ребят?