– Это Гонта, – улыбнулся Майзель, и, удивлённый внезапным уколом ревности, Андрей понял, какая глубокая, искренняя дружба соединяет мужчину на экране с Драконом. А ещё жаловался, будто друзей у него нет, сердито подумал Корабельщиков. – Он пока нас не видит. Поскольку ты ему хорошо знаком, представлю и его тебе: Гонта Богушек – хозяин моей Службы.
– Хозяин?!
– Ну да, – пожал плечами Майзель. – Именно хозяин – не «начальник», не «директор», не «заведующий». Настоящий хозяин, поэтому он и командует Службой.
– Службой чего?
– Просто Службой, Дюхон. Есть Дракон – и есть его Служба.
– Ясно, – усмехнулся Андрей.
– Первыми его словами будут «дело плохо» или «плохо дело, Дракон». Не принимай всерьёз: это неправда. Наши дела могут оказаться сложными, требующими многоходовых схем, могут даже топтаться какое-то время на месте, но плохо они не идут и не пойдут никогда. Но Богушек – заядлый паникёр и отчаянный перестраховщик. Несмотря на это, я страшно его люблю. А теперь я включаю связь. Здравствуй, Гонта.
– Плохо дело, Дракон. Вечер добрый, пан Онджей.
Богушек посмотрел на Корабельщикова и чуть приподнял усы, обозначая улыбку. Андрей, испытывая непонятное ему самому смущение, тоже поздоровался. Богушек снова перевёл взгляд на Майзеля.
– Докладывай, – Майзель кивнул.
– Отбита атака маоистов на Гьянендру.
– Это король Непала, – пояснил Майзель и снова уставился на Богушека. – Так отбита же. Почему же «дело плохо»?
– Потому, что атака спланирована кем-то из приближённых.
– И тебе ещё неизвестно, кем?! – изумился Майзель.
– Как это неизвестно, – приосанился Богушек. – Разумеется, известно. Уже. А надо было до того, а не после того! Вот это я не досмотрел. Виноват.
– Погибших много? – уже другим, совершенно утратившим напускную весёлость, тоном, осведомился Майзель.
– Бойцов охраны пятеро, четверо раненых. Маоистов около восьмидесяти трупов, точно известно, что многих унесли собой. Потери где-то двадцать к одному.
– Для полутора лет сотрудничества неплохой результат, – констатировал Майзель. – Конечно, есть, над чем работать, но не вижу повода для паники.
– Это не всё, – Богушек вздохнул и отвёл на мгновение взгляд. – Один советник.
– Что?! – Майзель вцепился в руль, и Андрей увидел, как побелели костяшки его пальцев и налились кровью глаза. – Какого чёрта, Гонта! Что ещё за новости?!
– Он сам виноват, – зло ответил Богушек. – Нечего на бабе загорать непонятно где. Граната в окно, – ладно хоть тревогу успел поднять и с полдюжины гадов положить. Пока вертолёт из Катманду прилетел… Он вообще-то в отпуске был, Дракон. Не на службе. Такое дело.
– Проследи за девчонкой. Если беременна, привези в Корону. Хоть старикам утешение.
– Сделаем, Дракон.
– Давай дальше, усатая рожа.
– Спецоперация против исламистов на Тиморе идёт успешно и с опережением графика.
– Вот это уже приятно слышать.
– Японцы очень хорошо себя показали. Это их второе выступление после полувекового перерыва, и можно считать – ребята просто блестяще справились. Соотношение потерь двести к одному, потерь от дружественного огня нет, небоевые потери на очень хорошем уровне, подробности я тебе отправил.
– Духаби взяли?
– А как же, – надулся Богушек, – обижаешь, Дракон! Взяли практически всех по основному списку. Сейчас поэму экранизируем.
– Какую поэму?! – вырвалось у Корабельщикова.
– Витязь в кабаньей шкуре, – ласково пояснил Майзель надувшемуся Андрею и кивнул Богушеку: – Молодцы. Позаботься, чтобы всё было заснято в хорошем качестве, никакой любительщины – аль-Вахиды порадуются за своих протеже, заодно станут малость посговорчивее. И японцам продемонстрируйте – пусть набираются опыта. Как пресса реагирует?
– Наша – как положено, западная – в обычном ключе. Ничего опасного не заметил, утечек тоже нет, всё штатно.
– Что там с Дубровником?
– Пока никаких подвижек. Операция прорабатывается, по готовности начнём немедленно. Но нам ещё часов двенадцать, если не больше, потребуется, пока коммуникации подтянем, пока информационную составляющую подготовим, – всё-таки, не баран чихнул.
Богушек изъяснялся по-русски свободно, без акцента и даже без напряжения, свойственного людям, говорящим на чужом, пусть и знакомом, языке. Это изумляло Андрея в превосходной степени и подмывало встрять с вопросами, – но он, разумеется, сдержался.
– Понятно. Сведения по Дубровнику докладывать вне очереди, немедленно и так далее. В общем, не мне тебя учить. Это всё?
– На данный момент – всё, – кивнул Богушек. – Величество я проинформировал лично, с Михальчиком не ссорился, – снова нечто вроде улыбки шевельнуло его усы.
– Смотри мне, – погрозил пальцем Майзель. – До связи, Гонта. Держитесь, ребята. Я вас люблю.
– До связи, Дракон.
Изображение Богушека растаяло, и на экране снова появилась панорама обзора со служебной информацией. Майзель покосился на него и приподнял бровь:
– Ну, спрашивай, Дюхон. А то лопнешь.
– Ты чем вообще занят – бизнесом или политикой?!