Мы бесцельно слонялись по улицам, и я беспрерывно исходила нытьем. Другой бы уже сменил замок и перестал откликаться на собственное имя, а то и вовсе переехал бы на Гоа, но Эрик привык относиться ко всему легко, и бациллы моего уныния на него не действовали. Он считал, что я должна уволиться, но летом работодатели разъехались в волшебные края, и с вакансиями было глухо. Эрик даже предложил помочь мне деньгами, но я только недовольно дернула плечом. В тридцать лет финансово зависеть от недавнего школьника — разве это не признание жизненного краха?
Стеная и вопия, я дожила до последнего четверга июля и возрадовалась, что еще один день в аду, и отпуск, являющийся мне в розовых грезах, станет реальностью. Я намеревалась поделиться радостной вестью с Эриком, но тут в дверь поскреблись и в квартиру вошел Деструктор.
— У папы аврал. Он опасается, что ты повесишься на люстре, и поэтому прислал меня составить тебе компанию. Наверное, мы должны изобразить радость, но я предлагаю воздержаться и признать, что мы ненавидим друг друга.
— Я тебя не ненавижу.
— Просто подожди немного.
— Что Эрик пообещал тебе за твое милосердие?
— Деньги на Mass Effect 2. Теперь эта игра обязана оказаться гениальной. Или получится, как если бы я продал почку за IPad — ну, знаешь, один китаец так сделал. А потом потерял бы его в трамвае.
— Не преувеличивай. Провести со мной вечер и отдать почку — не одно и то же.
— Тогда напомню тебе, что нервные клетки плохо восстанавливаются, — Деструктор прошел в комнату и сел на диван. Он напоминал странную версию Эрика — меньшую по размеру и сочащуюся ядом. Но я заметила его скованность. Уверена, на предложение Эрика он согласился далеко не сразу.
— Есть хочешь? — спросила я.
Деструктор неопределенно пожал плечами, и я принесла ватрушку, которую испекла вчера на ночь глядя, когда жара спала. Правильнее было бы отправить Деструктора домой, но я все еще надеялась наладить с ним отношения. Странно сказать, но, несмотря на желчный нрав и несвойственное нормальным детям поведение, он мне нравился.
— Я включу фильм? — предложил Деструктор.
Какая-нибудь «Летающая опухоль 4». Жду не дождусь. Но музыка из заставки показалась мне знакомой, и, вернувшись из кухни со стаканами и пачкой сока, я узнала танцующую невесту, предваряющую «Свадьбу моего лучшего друга».
— Папа сказал, девчонки любят что-нибудь сентиментальное. Я забил в поиске «сопли», и мне выдали вот этот фильм, — объяснил Деструктор.
— Спасибо, Игорек. Я ценю это.
Пока Джулия Робертс носилась по экрану, пытаясь отбить своего бывшего у Камерон Диаз, мне действительно стало легче. Но когда, с позором продув бой, Джулия почему-то вдруг уселась за стол вместе с остальными, и все хором начали петь, я дико зарыдала. Это было спонтанно и внезапно, как приступ икоты, и я не успела остановить себя.
— Бедная Джулия… она осталась совсем одна… скоро она покроется морщинами, и всем уже будет плевать, какая раньше она была кра-а-сивая-я…
— Но Джулия Робертс замужем, — проявил осведомленность Деструктор.
— А-а-а! — еще горше заревела я. — Значит, одна останусь только я!
Деструктор попытался меня успокоить.
— Успокойся, — сказал он. — Если ты столь решительно настроена умереть в одиночестве, то подожди, пока я выйду из комнаты. И напиши моему отцу сообщение о моей непричастности. Послушай, — он с содроганием положил ладонь на мое плечо, — может быть, все еще будет хорошо. Может, ты встретишь какого-нибудь дяденьку, такого же пожилого, как ты.
Несмотря на оскорбительную характеристику, похоже, он не пытался меня обидеть, просто совершенно искренне считал меня пожилой. Это тот случай, когда худшее — враг плохого.
— Кажется, тебе пора домой, Игорек.
— Наверное, — у двери он остановился и посмотрел на меня. — Смени обстановку. Вдруг поможет.
— Ты пытаешься избавиться от меня, Игорек?
— Нет. Если бы пытался, то сказал бы, что жаркое солнце Сомали излечит любые сердечные раны.
— Все-таки ты циник, — я улыбнулась.
— Может быть, это все лишь попытка компенсировать мою сверхранимость.
— Вряд ли.
По причине дефицита денежных средств для того, чтобы воспользоваться советом Деструктора и отправиться в Сомали, мне самой бы пришлось продать почку. Тем не менее поданная им идея прочно, как каблук-шпилька в трещине на асфальте, засела у меня в голове, и большую часть ночи я пролежала с открытыми глазами, повторяя: «Бежать, бежать».
Вероятно, я разжалобила судьбу или докричалась до ангелов, но в пятницу, когда я бессмысленно шлялась по Сети, пользуясь отлучкой Ирины, я наткнулась на баннер: «Отдых за Волгой! Комфортабельный дом отдыха! Дешево!»
Я подняла трубку.
— Да, я насчет отдыха. Неделя сколько стоит? А есть еще дешевле? А можно еще дешевле? Здорово! Я еду!
