В субботу я уже грузилась в маленькую лодку с подвесным мотором, хозяин которой пообещал за в меру неумеренную плату доставить меня прямо на место. Чтобы забраться внутрь лодки мне пришлось пройти по гладкой корме, и я бы пороняла свои пакеты в воду, если бы не помощь вызвавшегося проводить меня Эрика. Ничего, утешила я себя, я смогу утопить их возле другого берега. От воды исходили прохлада и умиротворение. Я представила себе чудные денечки, которые меня ожидают. Планы у меня были пусть не наполеоновские, но тоже планы. В отпускной период, когда мой мозг избавлялся от тяжелой слипшейся массы профессиональных проблем, я пыталась отвлечься от чтения про девиц, теряющих невинность в кроватях с балдахином, и немного интеллектуализироваться — или как минимум приобщиться к какой-нибудь новой ерунде. В этот раз я вознамерилась изучить теорию йоги и несколько основных асан, и уже видела себя на залитой солнцем поляне, погруженную в глубокую медитацию под пение птиц.
Заранее ощущая себя несколько просветленной, я выбралась из катера, окунув в воду пакет с нижним бельем. Хозяин катера указал мне направление, и я устремилась, пока не различая впереди ничего, кроме большого прямоугольного здания, чем-то похожего на конюшню или коровник.
Мое радужное настроение несколько поблекло, когда, достигнув коровника, я поняла, что именно он и является пунктом прибытия. Понадеявшись, что внутри будет лучше, чем представляется снаружи, я поздоровалась с мрачной вахтершей и прошла в свою комнату, где мои надежды поджидали разочарование и гибель. Быть может, будь я аскетичной любительницей ретро, мне бы и понравилась эта обстановочка, напоминающая о периоде развала Советского Союза, но я была приземленная мещанка и предпочитала пошлый комфорт. Пожелтевшие от времени обои пузырились, намекая, что без них было бы еще хуже, металлическая кровать соблазняла торчащими пружинами, а небрежно сваленное на прикроватную тумбочку пятнистое постельное белье наводило на мысли о путешествии в плацкартном вагоне по маршруту «Урюпинск-Кыргызстан». Ко всему прочему, в комнате было до того сыро, что хоть грибную ферму устраивай.
— А что ты хотела, за такие деньги, — философски изрекла я, преодолев впервые в жизни возникший импульс пойти и поскандалить с администрацией.
К вечеру, протерев пыль спертым из туалета последним клочком туалетной бумаги и повыкидывав оставшийся от предыдущих постояльцев хлам, я немного успокоилась и засела на лавочку под березкой читать «Девственный огонь». Интеллектуализация интеллектуализацией, но сейчас главная задача — не увязнуть в черной депрессии. Где-то была столовая, но на сегодня мне было достаточно потрясений, и я предпочла подкрепиться булочками, которые привезла с собой. Когда стемнело настолько, что я уже не могла различать текст, я приняла бодрящий (в нем текла только холодная вода) душ и поплелась в свою мрачную обитель, где обнаружила, что на самом деле она много кого устраивает. Снующие по стенам блестящие черные тараканы уж явно чувствовали себя как дома. Мне бы так и не удалось уснуть, но, к счастью, в три часа ночи соседи за стенкой устроили семейный скандал и орали так громко, что гнусные насекомые с перепугу попрятались по щелям.
С утра, не выспавшаяся, непричесанная и невеселая, я потащилась в столовую, потому что голод сильнее страха. К моему невероятному изумлению, столовая оказалась просторной, светлой, чистой и приятно пахнущей, и я сразу решила проводить здесь как можно больше времени. Все же я настороженно осмотрелась вокруг — несколько постояльцев уже приступили к завтраку и пока не демонстрировали признаки пищевого отравления. Я взяла кисель, омлет и пирожок и уселась за столиком возле окна.
— Ужасное место, — услышала я высоко над своей головой. — Но, как ни странно, столовая у них отличная. По крайней мере в ней можно раздобыть что-нибудь свежее. Можно я подсяду к вам за столик? Здесь удачно протянуты энергетические потоки.
Я не знала, как тут в действительности с потоками, но подсесть разрешила.
Он опустился на стул напротив меня, и мои жадно жующие челюсти застыли. Прежде мне казалось, что Джудит Макнот изрядно преувеличивает, расписывая красу своих брюнетов, но сейчас, увидев подобный экземпляр воочию, я поняла, что ее слог неточен и бледен. Даже когда он сидел, было заметно, что он очень высокий. Загар придал его коже смуглый золотистый оттенок, в темных глазах я заметила примесь фиолетового. Черные, как вороново крыло, слегка вьющиеся волосы своим блеском давали понять, что их хозяин обладает прекрасным здоровьем. «Рядом с таким красавцем даже Роланд смотрелся бы средненько», — кощунственно подумала я.
— Арсений, — представился он.
— А меня… э-э… Соня, — м-да. К тридцати годам желательно бы запомнить свое имя достаточно хорошо, чтобы оно не вылетало из головы, даже если с небес свалится голый Хью Джекман с Брэдом Питтом на руках.
Арсений улыбнулся, как будто давно привык, что у женщин при знакомстве с ним отбивает мозги, и отпил из своего стакана густую желтую жидкость.
