— А я не собираюсь оставлять ее здесь. Как только пробьет Час Великого Молчания, я перенесу ее в мою комнату так, что она ничего не почувствует.
Суссия кивнула.
— Это неплохо придумано. Ты повыше ее, но сейчас на рассвете еще темно, и это не будет бросаться в глаза. Я принесу тебе одежду для верховой езды, а еще куртку и плащ с ее гербом. Да, еще и вуаль, чтобы закрыть лицо. Если ты добровольно и без рыданий сядешь на свою лошадь, то лорд Имгри, я думаю, не будет протестовать против закрытого лица. Пусть он думает, что под вуалью ты скрываешь слезы. Правда, остается еще аббатиса. Она должна благословить невест перед дорогой…
— Мы выезжаем рано, и будет еще достаточно темно, особенно если день будет пасмурный… А впрочем, тут есть достаточно моментов, в которых приходится надеяться только на счастливый случай.
— Я все сделаю, чтобы тебе помочь, — пообещала Суссия.
И мы увлеченно принялись обсуждать детали. В конце концов Маримма спокойно перебралась в мою постель, а я, уже полностью одетая и собранная, лежала на ее кровати. Я одела теплое нижнее белье и юбку с разрезом для верховой езды. Она была из такой же тонкой ткани, как и монастырские одежды, и по цвету хорошо подходила к плащу, принесенному Суссией. Куртка тоже была светлой, и на ней вышитый золотой конь, летящий над морем, — герб Мариммы.
Я заплела и уложила вокруг головы свои черные косы, а потом накинула капюшон плаща и закрепила вуаль так, чтобы закрыть все лицо. Когда все приготовления были закончены, Суссия критически осмотрела меня и вздохнула:
— Тот, кто хорошо знает Маримму, сразу бы разоблачил подделку, но будем надеяться на то, что лорд Имгри видел ее очень редко, а невесты, с которыми ты поедешь, вообще познакомились с ней впервые только вчера. Приложи все старания, чтобы тебя не узнали как можно дольше. Назначенное место встречи с Всадниками еще не близко, и в пути возможны любые задержки из-за погоды. А лорд Имгри должен быть точно в назначенный срок, и потому он торопится. Я думаю, он не рискнет возвращаться и разбирать эту историю. В конце концов ему по договору надо представить тринадцать невест, и он везет тринадцать. Это должно его успокоить, даже если он раскроет наш обман.
“Если его вообще может что-то успокоить”, — подумала я. На секунду меня захлестнул страх, словно только сейчас я осознала весь безумный риск своего предприятия, но я тут же взяла себя в руки. Только воля, только уверенность в себе могли сейчас помочь мне. И еще бы немного удачи…
— Удачи тебе, Джиллан! — коротко попрощалась Суссия.
— И тебе удачи, счастья и всего самого лучшего, — так же коротко ответила ей я, прижав к себе свою дорожную сумку с травами и лекарствами. И вдруг мне ужасно захотелось бросить все, от всего отказаться и вернуться к привычной жизни, хотя я прекрасно понимала, что отступать уже некуда.
Остаток ночи я провела в комнате Мариммы, приняв кое-что из своих снадобий. Это помогло мне быть утром свежей и бодрой, хотя я провела бессонную и беспокойную ночь. Наконец раздался осторожный стук в дверь.
Я накинула капюшон и расправила вуаль, закрывающую лицо, и все же открыть дверь было очень страшно, но тут я услышала шепот:
— Ты готова?
За дверью стояла Суссия. Я быстро вышла к ней, и она ласково положила мне руку на плечо, словно успокаивая лучшую подругу. Подчиняясь, ей, я начала играть свою роль — в большой зал. где собрались все, она ввела меня ослабевшую и дрожащую. На столе уже был накрыт походный завтрак — плотная еда и горячее питье. Я постаралась съесть побольше, но так, чтобы этого не заметили остальные. Суссия на правах подруги села рядом со мной и тихонько, как бы успокаивая, заговорила. Она рассказала, с каким трудом уговорила подружек Мариммы не устраивать трогательного прощания, которое ее еще больше расстроит, хотя после вчерашней истерики в это нетрудно было поверить. Я облегченно вздохнула. Любая из этих чувствительных девочек сразу узнала бы меня и подняла шум.
Пока все шло, как мы и рассчитывали. Лорд Имгри старался не трогать меня, боясь повторения вчерашнего, а когда наконец подошел, чтобы проводить меня из зала, я постаралась выдавить из себя тихий жалобный плач, и это, кажется, получилось достаточно натурально. Последнее испытание пришло, когда я опустилась на колени, чтобы принять благословение аббатисы Юлианны. Каждой невесте она давала поцелуй Мира, а значит, я должна была поднять вуаль, открывая лицо. С ужасом я ждала, что вот сейчас она узнает меня и все рухнет, но она невозмутимо наклонилась ко мне, коснулась губами моего лба и сказала:
— Иди с миром, дочь моя!
Фраза была ритуальная, но я почему-то вдруг почувствовала, что она говорит это именно мне, Джиллан, а не Маримме, и именно меня благословляет на избранный путь. И у меня на душе сразу стало легче.
Лорд Имгри помог мне взобраться на лошадь, и мы покинули Норсдейл. Десять лет я провела в этих глухих стенах, где царил не меняющийся веками уклад, и вот они остались позади. Мои планы начали воплощаться в жизнь.
