— Может быть.
Джуит посмотрел на складную занавеску с грязными петлями, которая валялась в углу. Он выключил свет. Кухню освещал только огонёк ритиной сигареты. Они стояли, прислушиваясь. Услышали, как он вошёл на крыльцо первого этажа, открыл дверь и захлопнул её. Подождали. Ждать пришлось недолго. Отто издал рык. Дверь снова хлопнула. Ботинки зашаркали по грязному асфальту. Лестницу сотрясли шаги. Ноги Отто запинались и спотыкались, и от его тяжести, казалось, трясся весь дом.
— Звони в полицию, — сказал Джуит. — Они сказали позвонить им, когда он вернётся.
— Джуит! — прорычал Отто в безмолвную темноту. — Где моя жена? Где мои дети? Джуит?
Джуит услышал, как в другой комнате набирают номер. Это был нежный звук, а с лестницы донёсся громкий. Он упал? Джуит отошёл в дальний угол тёмной комнаты, откуда можно было заглянуть в окно издали. Отто упал, но уже поднимался. Теперь его огромная тень заслонила собой тусклый свет, который проникал в окно из аллеи. Сердце Джуита снова ёкнуло. Отто размахивал ружьём. Он отошёл от окна и стал стучать в дверь. — Джуит? Мне нужна моя жена. Мне нужны мои дети.
Джуит подумал, что сейчас настало время солгать. Он открыл рот, но не издал ни единого звука. Отто стучал в дверь прикладом.
— Открывай. Я знаю, ты здесь. Я видел, как ты выключил свет. — Он пнул дверь ногой. — Мне нужны жена и дети. Ты не имеешь права.
— Тебе лучше уйти, — крикнул Джуит. — Полиция уже едет.
Он почувствовал, как к нему подошла Рита. Она сжала его руку. Джуит крикнул.
— Тебе лучше уехать из города. Конни в больнице. Сегодня ты чуть не убил её.
— Если бы ты не крутился вокруг неё, — сказал Отто и обрушился на дверь всей своей тушей, — я бы не стал её бить. Она ничего не понимает. Она была в порядке, пока ты здесь не появился. Киноактёр, мать твою! Киноактёр.
Что-то очень громко ударилось в дверь. Джуит подумал, что Отто, наверное, отступил на пару ступеней вниз и ударил по двери с разбега ботинком.
— Отдай мою жену, — дико взвыл он. — Отдай моих детей.
— Утром, — ответил Джуит.
— У меня есть ружьё, — крикнул Отто. — Я убью тебя, красавчик Я разнесу твою жопу в клочья по всей Санта-Монике.
Тут он увидел окно. Джуит до сих пор вспоминает об этом с ужасом. Жирная рука Отто просунулась внутрь и стала шарить в поисках крючка и дверной ручки. Джуит не мог сдвинуться с места. С места сдвинулась Рита. Она взяла кухонную табуретку и, пробежав несколько шагов, обрушила её на руку Отто. Из окна в неё брызнуло что-то влажное и чёрное. Кровь из артерии. Руку Отто проткнул кусок разбитого стекла, который остался в раме. Рана была глубокой. Отто изрыгнул яростный и испуганный вопль. Его тени в окне больше не было. Раздалось бряцанье — это ружьё падало по ступенькам. Они услышали удары и скрип на лестнице — Отто пытался догнать ружьё. Он схватился за шаткие перила, его ноги скользили по ступенькам.
— На помощь! — выкрикнул он в темноту. — На помощь!
Они стояли на тёмной кухне. Рита посмотрела на Джуита, держа в руке сломанную табуретку.
— Он не вернётся, — сказала она. — Жирный сукин сын. Джуит подошёл к окну и посмотрел наружу.
— Он может умереть от потери крови.
— Ну и пусть.
Рита бросила на пол обломок табуретки, прошла несколько шагов и включила свет.
— Кому какое дело?
Сквозь хныканье и крики о помощи, которые издавал Отто, Джуит расслышал слабый звук полицейской сирены, доносившийся откуда-то издалека. Он отпер и открыл дверь.
— Что ты делаешь?
— Думаю, лучше забрать ружьё, — сказал Джуит. — Он может убить полицейских.
Он вышел и, пригнувшись, поглядел на ступеньки. Ружьё лежало на земле. Он сбежал за ним вниз. Отто сидел у лестницы и сжимал свою руку. Джуит услышал, как на поросший травою асфальт капает его кровь.
— Ёбаная сука убила меня, — сказал Отто.
Джуит поднялся наверх с ружьём.
Теперь, в ярко освещённой кухне в Мар Виста, двадцать с лишним лет спустя, Джуит спрашивает:
— Как там Конни?
— Снова родила, — отвечает Дарлин, коротко усмехаясь. — Она очень долго охотилась за этим евангелистом. Он не обращал на неё никакого внимания. Она совершала безумные вещи, пробиралась в его автобус — с ним ездит несколько человек, и у него свой автобус, как у цирка или рок-группы. Он требовал, чтобы на неё наложили домашний арест. Однажды, он даже засадил её в тюрьму, когда она пробралась к нему в мотель после вечерней службы или как они это там называют, и забралась к нему в постель. Мне то и дело звонили из захолустных городков, чтобы я приехала забрать домой свою мать.
Она кладёт сигарету в красную пепельницу и встаёт со стула.
— Я посмотрю, как там Глен.
Когда она вернулась, перед ней на обеденном столе уже лежали красная салфетка и вилка, а когда она села, Джуит подал ей золотисто-коричневый горячий омлет. Он любит, чтобы пища радовала глаз, и ему приятно это от неё слышать. Он наполняет её кружку кофе, садится напротив и есть свой омлет. Он отламывает вилкой кусочек и смеётся.
— А знаете, что случилось потом? Он женился на ней! Джуит тоже засмеялся.
— Замечательно, — говорит он.
