Несколько минут они едят молча. Но тут он замечает, что она на него смотрит. Он поворачивается к ней. Взгляд её серьёзен. На лбу собралось несколько тонких морщинок.
— Вы сказали, это заслуга Риты. Но у неё на то была причина. У неё с Конни была любовь. Тогда я не понимала этого, но поняла позже. Было много зацепок. Очень много. Да и потом, от детей особенно не таятся.
— Особенно Рита, — говорит Джуит. — Она никогда ничего не скрывала.
— Но у вас не было такой причины, — говорит Дарлин. — Вы были добры к нам просто потому, что вы добрый.
Джуит улыбается ей и качает головой.
— Я был добр потому, что любил Риту. Я мог позволить всё, чего бы она ни пожелала. Даже если она пожелала Конни, да поможет мне Бог, да поможет он всем нам.
Дарлин поднимает свою кружку и отпивает из неё, не отводя глаз от лица Джуита. Она смотрит на него задумчивым взглядом.
— Но её четверо немытых сопливых детей? Зачем вам всё это было нужно? Она же
Джуит продолжает есть.
— Где твой муж?
— Ему не нужен даже один маленький сопливый ребёнок. Вы бы видели, как он переменился. Я не хотела выходить замуж, потому что боялась, как бы мой муж не оказался таким же, как Отто. А Дэниэл был таким нежным и таким сладким.
Она чуть наклоняет голову и слегка вздёргивает бровь.
— Он показался мне таким же, как вы. Наверное, мужчина, которого я ждала и искала, чем-то похож на вас.
— Но когда родился ребёнок, он стал вас бить, — говорит Джуит. — В конце концов, он превратился в Отто.
— Вы угадали, — мрачно отвечает она. — Но я всё равно к нему возвращалась, потому что после этого он был таким разбитым и так сожалел. Но, мне кажется, он просто не может с собою справиться. Я ведь должна вернуться, не правда ли? Куда мне ещё идти? Я пыталась податься к Конни, но её муж то и дело лезет ко мне под юбку. Тоже мне проповедник! Я не могла сказать Конни. Я всё равно не смогла бы жить с ними. Она больше не разговаривает. Она цитирует Библию.
— А что ты делала до того, как встретила Дэниэла?
— Работала официанткой. Но теперь я должна заботиться о Глене. Я слишком рано бросила школу. Даже не знаю, что мне делать. Из-за этого мне не платят и половины того, на что можно хоть как-то прожить, — она холодно усмехается. — Надо было стать балериной.
— Верно, — Джуит предлагает ей пачку. — Ещё сигарету?
Он смотрит, как она вынимает её, вынимает свою, даёт прикурить ей и закуривает сам. Он потягивает кофе. — Куда же ты пошла, когда бросила Дэниэла?
— В убежище для избитых жён. Но там нельзя остаться навсегда. Там не так много комнат. Новые всё прибывают и прибывают. А кроме того, мне не нравится то, что я начинаю там думать. Я начинаю думать, что всегда была права — каждый мужчина похож на Отто. Каждый, кто мне попадался.
Он закашливается от дыма.
— Кроме вас.
— Ты сказала, что тебе стыдно. За что?
— О, чёрт.
Она отворачивается, оглядывается на кухне, пожимает плечами.
— Я прочитала, что вы будете сниматься в «Тимберлендз». Это значит, вы станете богатым. Я пришла просить у вас денег. — Она стряхивает пепел. — Когда вы сказали, что ряды мне, мне стало стыдно. Вы кормили, одевали меня, давали мне приют, когда я была маленькой. Как мне теперь отблагодарить вас? — Ты не должна никого за это благодарить. Ты была ребёнком. Это были твои права. Ты же знаешь.
Издав какой-то звук, она потушила сигарету, встала со стула и побежала в гостиную. Джуит смотрит ей вслед и кладёт вилку на стол. Малыш бешено кричит. Джуит идёт по коридору. Ребёнок снова у неё на руках. Он хнычет. Она открывает дверь и бросает Джуиту улыбку. — Не беспокойтесь за нас. Помощь несовершеннолетним, приюты для детей работающих матерей, благотворительные пайки. Есть разные службы. Не пропадём.
— Позвольте мне вам помочь, — говорит Джуит.
Она качает головой.
— Это будет нечестно. — Она перестаёт улыбаться. — Я не могу просить. Только не у вас. Зачем? Заполню бланки и стану в очередь.
Она подходит к нему На глазах у неё слёзы. Она смотрит на него серьёзными глазами и кладёт руку ему на грудь.
— Берегите себя, — говорит она. — Каждый пытается быть лучше другого, а вы такой добрый, такой податливый.
Она встаёт на цыпочки и слегка целует его. Её губы солоны от слёз. И, подхватив ребёнка, она выбегает из комнаты прочь и захлопывает дверь.
— Там ещё есть пирог из кокосового ореха, — сообщает он тишине.
