Как только церковные сановники убедились, что король настроен серьезно, им ничего не оставалось, кроме как сопровождать его. Полин и Хьюберт вышли с королем из зала совета, а отец Лиор с лордом Альбертом присоединились к ним по пути. Они спустились по главной лестнице, прошли через парадный зал в сад, а оттуда по крытой галерее — во внутренний дворик, куда выходили вспомогательные замковые службы.
Через двор Хьюберт провел их к лестнице, ведущей в башню, и к тому времени, когда они достигли площадки, где стояли на страже двое рыцарей
— Мы желаем видеть пленного Урсина О'Кэррола, — объявил Хьюберт и жестом указал на массивную дверь, закрывающую дверь в коридор, где также стоял на страже рыцарь
Когда Полин кивнул, подтверждая приказ, стражник поклонился, выбрал большой ключ из связки и направился к дверям. Замок открылся почти неслышно, и дверь повернулась на хорошо смазанных петлях. Первыми вошли Полин с Лиором, за ними последовал Хьюберт и Джаван. Лиор факелом осветил коридор. Остальные советники и сопровождающие остались снаружи.
За три года Урсин О'Кэррол сильно изменился. Ему не было еще и тридцати, но на висках обильно пробивалась седина. Волосы отрасли так, что их приходилось завязывать в хвост, и кроме того, Урсин носил теперь бороду. Впрочем, выглядел он достаточно чистым и опрятным, в бесформенном буром балахоне, но плечи его безвольно поникли от безнадежности. И если прежде он казался смирившимся со своей участью и готов был сотрудничать с регентами ради того, чтобы уцелеть, то теперь и эта решимость, казалось, навсегда покинула его.
С другой стороны, сказал себе Джаван, за последние три года не произошло ничего такого, что могло бы внушить Урсину надежды на перемены к лучшему. Отныне все его существование сводилось к бесконечной процессии дней и ночей в одиночном заключении, причем время от времени его одурманивали до потери чувств без всякой причины и в конечном итоге обрекли на погребение заживо, без надежды на милосердие или уступки.
Урсин сидел посреди комнаты на единственном стуле, завернувшись в рваную накидку и пытаясь согреться у небольшой жаровни. По размерам и обстановке комната напоминала покои отца Фаэлана, за исключением, разве что, молельни.
Сквозь зарешеченное окно пробивался тусклый серый цвет, столь же мрачный, как лицо Урсина, которое он обратил к вошедшим. Признав гостей, он упал на колени и склонил голову. Судя по всему, Джавана он не узнал, ибо тот сегодня поверх алой туники Халдейнов накинул неприметный серый плащ. И осознав это, Джаван подумал, что, вполне возможно, Урсин даже не знает о смерти Алроя и о том, что теперь у них новый король.
— Урсин, король желает говорить с тобой, — заявил Хьюберт.
Урсин медленно поднял голову, и в карих глазах его отразился страх. Лиор передал Альберту факел и извлек из складок туники длинную железную трубку, готовый всадить пленнику дозу мераши. Урсин, не скрывая ужаса, покосился на священника, но затем вновь устремил взгляд на фигуру в алом одеянии, и карие глаза его удивленно расшились.
— Принц Джаван? — пробормотал он.
— Молчи, пока к тебе не обратились, — грозно велел ему Хьюберт и вскинул руку, словно готовый ударить Урсина.
Человек в тот же миг съежился на полу, инстинктивно пытаясь защитить голову, и Джаван догадался, что пленник, как видно, уже привык к побоям.
— Довольно, — прервал он резко и встал между Урсином и архиепископом. — Урсин, посмотри на меня. Ты не сделал ничего дурного, и я не позволю, чтобы с тобой плохо обращались. Выпрямись и взгляни мне в глаза.
Урсин медленно поднялся на колени и осторожно поднял голову, скрестив на груди руки умоляющим жестом… или чтобы продемонстрировать, что он не в силах оказать физического сопротивления. Джаван мысленно попытался нащупать его защиты, но не обнаружил никакого намека, что стоящий перед ним человек когда-то мог быть Дерини.
— Вот так-то лучше, — заметил он негромко. — Сколько времени прошло, Урсин, с того дня, как мы были в Валорете и приняли очищение из рук мастера Ревана?
— Больше трех лет, сир, — прошептал Урсин.
— И ощущал ли ты, что скверна вновь затронула тебя, — спросил король.
Урсин медленно покачал головой с выражением тоски и отчаяния.
— Нет, сир.
Со вздохом Джаван устремил взгляд на Лиора.
— Испытайте его, отче.
Урсин дернул головой, и в глазах его на миг мелькнуло возмущение от подобного предательства. Сопровождавшие Джавана люди зашептались между собой. Преисполненный самодовольства, Лиор подскочил к коленопреклоненному Урсину, развинтил «деринийскую колючку», и на двойной игле заблестела мераша.
