С выражением самоотречения на лице Урсин сам подал руку и отвернул рукав, а затем опустил глаза. Иглы были тонкими и не слишком длинными, и все равно Урсин не смог удержаться от вскрика, когда Лиор вонзил пыточный инструмент ему в предплечье. Он не попытался вырвать руку, вероятно, за три года успев осознать, что любое сопротивление бесполезно.
Когда Лиор извлек иглы, Урсин опустил руку и бездумным движением поправил рукав, стараясь, чтобы никаких эмоций не отразилось на его лице. И хотя Джаван в общих чертах знал, что должно было сейчас произойти, он не предполагал, что все это будет настолько бесчеловечно, и лишь сейчас, завидев обреченность Урсина, осознал, насколько унижен и растоптан был этот человек, и что пришлось претерпеть ему за последние три года.
— Что ты чувствуешь? — спросил Джаван, пристально наблюдая за Урсином, в ожидании, пока снадобье возымеет действие. Он благодарил бога, что никому не пришло в голову использовать мерашу против него в
Веки Урсина уже потяжелели, а зрачки расширились. Напряжение постепенно покидало его тело, плечи повисли, голова опустилась на грудь. По всем признакам мераша действовала на Урсина усыпляюще, как на обычных людей, и он не выказывал ни одного из признаков, свойственных Дерини.
— Урсин, — повторил Джаван. — Что ты чувствуешь?
— Голова… кружится, сир, — задыхаясь, выдавил Урсин в ответ. — Спать хочется… — а затем, словно помимо воли прошептал. — Боже правый, сколько же еще…
Он закрыл лицо рукой, и Джаван на миг утешающим жестом положил руку ему на плечо. Затем обернулся на свою свиту и вновь посмотрел на Хьюберта.
— Ладно, именно этого я и ожидал, — заявил он. — А теперь пора решить вопрос с его семейством. Урсин, твоя жена обычный человек, не так ли?
Урсин непонимающе вскинул голову, затем с трудом кивнул.
— А сын?
Он пристально наблюдал за Урсином, ибо помнил слова Тависа о том, что человек этот «неудавшийся Целитель». Джаван не знал толком, что это означает, но уж конечно, Урсин получил достаточно хорошее образование и вполне способен был определить, является ли его сын Дерини. Джаван меньше всего хотел бы подвергать малыша этому испытанию, однако Хьюберт с Полином никогда не пошли бы ему навстречу, если бы не вызнали наверняка все, что касалось ребенка.
— Как зовут твоего сына, Урсин? — спросил он негромко.
Даже хотя разум его был затуманен наркотиком, Урсин, как видно, догадывался, к чему ведет разговор… И сознавал, что никак не сможет предотвратить того, что должно было случиться.
— Его зовут К… Карролан, сир, — с трудом прошептал Урсин. — Его назвали в честь деда.
— Так он Дерини или нет? — спросил Джаван. — Урсин, я знаю, что ты получил хорошее образование. Я уверен, что прежде ты старался не отвечать на этот вопрос, чтобы его защитить. Но я должен знать наверняка. Если отец Лиор даст мальчику мерашу, то будет ли он реагировать как Дерини?
Голова Урсина бессильно повисла, плечи опустились, и затем он медленно кивнул. Он был уверен, что новый король предал его, и мысль эта лишила его последних попыток к сопротивлению.
— Он был совсем… младенцем, когда… когда я в последний раз виделся с ним, сир. Но все признаки были налицо, я ведь должен был стать Целителем, но… изменил своему дару. Я оказался не в состоянии сосредоточить силу. Я… надеялся, что сыну это удастся. Но теперь сожалею о том, что он вообще унаследовал мою магию.
И он разрыдался от печали и страха, так что Джавану пришлось напрячься, чтобы расслышать его следующие слова.
— Не знаю, какой Дерини бы из него вышел, — пробормотал Урсин. — Но теперь… — Он вздохнул, с трудом борясь со сном. — А теперь я, вообще, сомневаюсь, что ему позволят дожить хотя бы до совершеннолетия…
Голос его, полный отчаяния, прервался, и Джаван повернулся к Карлану, выжидающе застывшему в дверях.
— Приведи мастера Ориэля, — велел король. — И пусть прихватит с собой свою сумку с лекарскими принадлежностями.
Карлан с поклоном удалился, Хьюберт уставился на Джавана с подозрением, а Полин — не скрывая возмущения.
— Я полагал, что отец Лиор должен будет испытать ребенка, — заявил Полин.
— Ориэль может дать мальчику меньшую дозу мераши, чем ее содержится в «деринийской колючке» Лиора, — возразил Джаван. — Ребенку всего четыре года, взрослая доза способна его убить.
— А если не подействует? — предположил Полин. — Ориэль вполне ведь способен подменить снадобье, как только поймет, что вы задумали. Он ведь Дерини, он готов на все, чтобы защитить своих соплеменников.
Джаван смерил верховного настоятеля уничтожающим взглядом.
— Отец мальчика сам признал, что сын его Дерини. Значит, снадобье подействует. А если нет, я… я заставлю Ориэля выпить из той же чашки, чтобы доказать, что там и впрямь мераша. Это вас удовлетворит?
