— Конечно, я не стал бы утверждать, будто мастер Реван святой, — заявил Бертранд, сморкаясь в промокший платок. — Однако несомненно гораздо лучше стараться очистить тех, кто был осквернен, общаясь с Дерини, а также очищать самих Дерини от всякого зла, нежели подвергать их всех жестоким казням. Гораздо благотворнее давать этим несчастным шанс искупить свои грехи, и если милосердием и состраданием можно достичь тех же целей, что и жестокостью, то разве не лучше нам во всем следовать примеру нашего Господа?
Эти аргументы Джаван сам вложил в сознание Бертранда, прежде чем отправить его на север, однако теперь молодой рыцарь поверил в это со всей искренней страстью, ибо лично испытал очищение в руках Ревана, и, как ни странно, совет выслушал его донесение весьма благосклонно.
Возможно, даже слишком. Конечно, никто из них не лгал в открытую, и все же Джаван ощущал скрытую напряженность, источника которой не мог установить. Он знал, что Полин собирается испытать Ревана по поручению Хьюберта, однако даже верховный настоятель
Он заявил об этом своим советникам, и ощутил исходящую от них смутную неловкость… Однако это лишь укрепило его уверенность в том, что он поступает правильно. Погода улучшалась с каждым днем. К тому же, в Ремуте он оставлял преданных стражников, которые помогут Райсу-Майклу справиться с любой неожиданностью, а после зимы, проведенной в четырех стенах, мысль о том, чтобы уехать и ненадолго развеяться, казалась особенно привлекательной. К тому же северянам не помешает лично увидеть своего короля. До того места, где расположился Реван, была всего неделя пути, даже если двигаться с долгими привалами, чтобы облегчить дорогу женщинам и ребенку.
Сперва советники не дали своего согласия, и заседание перенесли на следующий день, чтобы у них было время поразмыслить. Вечером, ужиная вместе с Райсом-Майклом и Микаэлой, король обрисовал им свой замысел.
— Меня не будет всего недели две, — сказал он. — И большинство недовольных уедут вместе со мной. Конечно, я оставлю вам Томейса, и, кроме того, мы можем рассчитывать на преданность Удаута. Это обеспечит нам верность гарнизона замка. Кроме того, с вами останутся Этьен и Джеровен с лордом Хилдредом.
— Думаю, я справлюсь, — согласился Райс-Майкл. — К тому же у нас остается Ориэль, если Мике понадобится помощь. — Он ласково взял жену за руку. — Конечно, до рождения ребенка остается еще несколько месяцев. Ты сто раз успеешь вернуться. А кто поедет с тобой?
— Ну, конечно, Карлан с Гискардом, а Полин возьмет с собой Лиора, чтобы убедиться, что трое Дерини и впрямь получат «очищение». Это значит, что он наверняка пожелает взять с собой также Альберта и отряд
— А как насчет Рана?
— Готов взять его с собой, чтобы у тебя было меньше причин для беспокойства. Пусть едет с Альбертом. Знаешь, ведь он хотел бы стать в будущем гофмаршалом.
Райс-Майкл хмыкнул.
— Вот уж ни за что. Но в целом замысел удачный. Думаешь, они тебя отпустят?
Джаван хмуро покосился на брата.
— Неужто ты думаешь, что я позволю им меня удержать?
Тот же самый вопрос архиепископ задавал сейчас Полину.
— Судя по всему, он твердо решился, — ответил на это верховный настоятель
Хьюберт покосился на Альберта, который сидел, молча ухмыляясь, рядом с братом, затем перевел взгляд на Полина.
— Скажите мне, что вы задумали, Полин?
— Не думайте об этом, — отозвался тот.
— Но ведь заложники — Дерини…
— Уверяю вас, это не будет проблемой.
— А король? Полин усмехнулся.
— Пусть отправляется к мастеру Ревану.
Отьезд бывших заложников был назначен на первую неделю мая. Третьего числа Джаван отстоял мессу в королевской часовне вместе с семьей и приближенными, торжественно передал ключи от замка своему брату на ступенях парадного зала, а затем присоединился к свите, ожидавшей его во дворе.
