Броненосец остановился, из передней двери выскочил коренастый телохранитель и, взявшись за ручку задней двери, принялся профессионально оглядывать людей, машины, окна, крыши окружающих домов. Не дожидавшись окончания осмотра, задняя дверь распахнулась, и из машины грузно, со второй попытки, выбрался солидный немолодой человек.
Толпа ахнула и затихлась. Ожидали, конечно, что приедет начальство, а тут губернатор! Собственной персоной.
Папа бросил грозовой взгляд на ОМОН — что за методы разговаривать с людьми! — досадливо раздвинул охрану и свиту, высыпавшую из машин, и двинулся в самую гущу толпы.
Дорогой, на заднем сидении автомобиля, сидя между милицейским генералом и следователем, объясняющим обстановку, Папа пытался представить настроение людей, пробовал угадать, какая она, эта сегодняшняя толпа — полная затаенной ненависти или открыто агрессивная, неуправляемая или уже сплотившаяся, разумная или охваченная экстремизмом, — и в зависимости от этого прикидывал различные сценарии развития событий и разные линии своего поведения. Теперь он видел, что толпа возбуждена и озлоблена. И центр ее находится в опасной близости от реки и пирса.
Папа вклинился в самую гущу и встал, крепко расставив ноги. Кустистые, будто наклеенные брови насуплены. Из-под бровей во все стороны стреляют гневные молнии. Вот он рядом, сам губернатор, только руку протяни — до мелочей знакомый по телевизионным репортажам.
И заробела вдруг толпа, смутилась… Ведь губернатор — это вам не шуточки. Он государственные дела решал, когда многие еще под стол пешком ходили. Когда еще и про нынешнего президента никто слыхом не слыхивал. И видно, что недоволен Папа, сердится оттого, что вместо государственных дел приходится ему заниматься всякой ерундой. Эх-ма… Папа на то и Папа, чтобы сердиться и ругать.
— Ну что, опять вляпались? — обводя окружающих гневными глазами, спросил губернатор. — Опять дали каким-то проходимцам обвести себя вокруг пальца?
Понурились отчаянные головы… Умолкли мятежные голоса. Что тут возразишь? Коротко сказал губернатор и ясно — обвели вокруг пальца какие-то проходимцы и скрылись. А люди на площади оказались лопухами и вляпались.
— И что теперь прикажете с вами делать? — сердито спросил губернатор.
Что делать?.. А что тут, в самом деле, поделаешь?
Хотя, постой, постой… Что это за нотки странные слышатся в голосе губернатора? Что это за слова такие Папа произносит? Вроде как гневается губернатор, грозовые молнии посылает из-под бровей, но при этом вроде как сердцем болеет за доверчивых горожан, вроде как беду их готов принимать как свою.
Так-так, и что же это значит? А значит это, если подумать, что не хочет Папа теперь ссориться, не хочет проблем, а хочет, наоборот, найти пути к примирению, решить вопрос полюбовно. Получается, не нужен губернатору теперь скандал, не хочет выносить он сор из избы.
— А что мы? Мы ничего! — раздались голоса с разных сторон… — Это все милиция!
Охрана все же оттерла от губернатора людей, освободив вокруг него защищенное телами в бронежилетах пространство.
— Да-да! Если бы милиция не закрыла офис, все было бы хорошо!
— Это же международная экологическая программа! Типа, Организация Объединенных Наций!
— Точно-точно!
Молчит губернатор, не возражает. Голову опустил, разглядывает носки своих ботинок.
Не робей братцы! Может, чего и получится! В городском бюджете денег много, десять миллионов для бюджета — пустяки. Скажет губернатор — и вернут всем денежки до последней копейки.
— Это милиция поторопилась. Нагрянула ни с того, ни с сего!
— Да, если бы менты не спугнули немца… — кричат люди. — Если бы немец был здесь!..
Поднял голову губернатор:
— Какой еще немец?
— Вольфганг Шпеер, — пояснил из-за спин звонкий голос Родиона. — Он еще вчера от имени концерна принимал у населения аммонит. А сегодня исчез. Но дело здесь не в этом Шпеере.
Губернатор поверх голов внимательно посмотрел на Родиона. В машине его предупредили, что в толпе образовался лидер, который подбивает людей к активным действиям. Установить контакт с таким лидером, нейтрализовать его или переманить на свою сторону — главная задача любых переговоров.
— Что ты хочешь сказать? — спросил Папа.
— Я хочу сказать, что все происходящее — не просто обман. И не работа аферистов.
— Да? А что?
— Здесь замешана… политика, — сказал Родион, пристально глядя Папе в глаза.
Папа нахмурился. Собственно, об этом он и сам догадывался. Но кто такой этот парень и что ему нужно?
— Какая еще политика? — недовольно спросил Папа.
— Есть люди, которые хотят использовать возникшие на заводе беспорядки в своих целях.
Папа кивнул. Ситуация становилась все более ясной. Против губернатора плелся заговор, парню что-то о заговоре известно, и он дает это понять. Но почему? Потому что сам был участником, а теперь хочет порвать с прежними единомышленниками? И перейти на Папину сторону? Зачем? С какими целями? А может, это вообще провокатор?
— Политика! Скажешь тоже! — проговорил Папа. — Откуда ты знаешь?
— Знаю! — усмехнувшись, ответил парень и посмотрел куда-то в толпу, за спину губернатору.
