Элен покопалась у него в спальне и выудила толстый вязаный свитер.
– Пойдем погуляем.
Оливер с благодарностью взял у нее свитер и надел его, но на улицу, залитую ярким солнцем, поглядел неохотно.
– Зачем? Дай мне хотя бы сперва выпить.
– Нет, – Элен взяла его за руку и потащила к двери.
Сначала он сердито упирался, но потом оглядел пустую комнату, снова вздрогнул и покорно пошел за Элен.
Она вышла на солнце, буквально таща на себе Оливера, который навалился на нее, словно безногий инвалид. Они прошли по территории колледжа и оказались на Крайст-Черч Медоус, открытом пространстве, призывно зеленеющем под синим небом. Не сговариваясь, Оливер и Элен выбрали чудесную аллею, которая вела прямо к реке. Повсюду зеленела еще неяркая весенняя листва, а на вязах громко ворковали лесные голуби.
Дойдя до реки, они миновали сараи, где хранились лодки. Кое-где большие двустворчатые двери были открыты, и, заглянув внутрь, они увидели блестящие бока лодок для восьмерых гребцов. В воздухе пахло лаком и льняным маслом.
Оливер помедлил, глядя, как по воде проплывает несколько лодок, поднимая радужные брызги. Гребцы наклонялись вперед, рулевые сидели впереди и задавали ритм. Судья проехал по дорожке на велосипеде, он был озабочен, на груди его болтался секундомер.
– Я учился гребле в Итоне, – сказал Оливер, – но потом до меня вдруг дошло, что добраться из пункта А в пункт Б можно гораздо быстрее и тысячью разными способами.
Они рассмеялись, и в их смехе была какая-то очень приятная будничность, для Элен он прозвучал, словно музыка.
Оливер и Элен медленно сделали два круга по парку. Оливер шел, судорожно вцепившись в ее руку. Если не считать этого, то можно было сказать, что их прогулка была самой что ни на есть обычной. Они лишь изредка перебрасывались отдельными фразами, делясь впечатлениями о том, что их сейчас окружало.
Наконец они ступили на широкую дорогу, посыпанную гравием. Солнце скрылось за большим зданием, и вдруг стало холодно.
– Пятнадцать минут седьмого, – сказала Элен, стараясь говорить как можно равнодушней. – Нужно возвращаться, скоро придет Том.
Она посмотрела Оливеру в глаза и увидела, что из них исчез зловещий блеск. Голос его звучал уже естественно, язык не заплетался. Элен решила, что Оливер почти протрезвел. Теперь необходимо заговорить с ним о самом главном..
– Ты ведь пойдешь, правда? Оливер, за тебя ни кто не может сыграть эту роль! Ты должен это сделать ради Тома.
Оливер стоял, пристально глядя назад, на вязы Он перебирал в кармане ключи, и они тихонько позвякивали. Потом он передернул плечами.
– Да, наверное, я должен это сделать, – голос его звучал тускло.
Элен быстро, пока он не передумал, повела его в общежитие. Том их уже ждал. Он слегка поднял черные брови, Элен поспешила ободряюще кивнуть.
Его губы беззвучно прошептали:
– Спасибо.
И они стремительно потащили Оливера в театр.
– Вдвоем мы с ним справимся, – прошептал ей Том. – Надо, чтобы он в ближайшие дни не слетел с катушек. А потом самое худшее будет уже позади. У него и раньше бывали приступы черной меланхолии, правда, не такие ужасные как этот… они не длятся вечно.
«Будем надеяться, что ты прав» – мрачно подумала Элен.
Том проверил как Оливер наложил на лицо грим, подождал, пока он переоденется. Постепенно бледный, двигавшийся, словно робот, Оливер превращался в Орландо..
Элен сидела в кресле и слушала, как Том бодро отдает приказания. Пару раз она выходила из гримерной, чтобы принести кофе в бумажных стаканчиках; у выхода на сцену стоял специальный автомат.
Вскоре в гримерную вошел рабочий сцены.
– Осталось десять минут.
– Я еще должен всех обойти, сказал Том. – Ты ведь не единственный актер в этом спектакле.
Он не хотел, чтобы его беспокойство передалось Оливеру.
Когда Том ушел Элен посмотрела на отражение Оливера в большом зеркале. Лицо, намазанное белым гримом, выглядело непривычно.
– Не уходи, хорошо? – попросил Оливер.
– Хорошо, если ты хочешь, чтобы я осталась, – я останусь.
В дверь снова просунулась голова рабочего.
– Пять минут. Оливер, пора на сцену!
Оливер встал и с такой силой ударил кулаком по столу, что тюбики и пузырьки раскатились в разные стороны.
– Ну, почему, черт побери, я должен это делать? Я не желаю идти туда, не желаю, чтобы на меня глазели! И я не хочу играть вместе с ней. Разве это возможно?
Элен тоже вскочила.
– Теперь уже некогда рассуждать. Зрители ждут.
– Ну, и пусть ждут! Я хочу выпить.
– Потом.
Элен почти насильно вытащила его из комнаты и поволокла за кулисы. У людей, толпившихся там, вырвался еле слышный вздох облегчения.
Возле выхода на сцену их поджидал старый Адам. Оливер почти поравнялся с ним и вдруг обернулся к Элен.
– А где Дарси?
Элен удивленно сказала:
– Не знаю. Дома, наверно.
– Жалко. Я хотел бы сейчас увидеть старину Дарси.
Оливер встал в позу. Он прижал ладони к вискам, словно пытаясь унять шум в голове. Из-за занавеса доносился гул толпы, он был тише, чем в прошлый вечер, но несравненно грознее.
Элен больше не могла на это смотреть и убежала.
