Год нашей любви полностью

К моему хоккеисту-брату. Ну, конечно.

– Привет, Стейша, – подмигнул он. – Выглядишь, как всегда, потрясно. Ты знакома с моей сестрой Кори?

Ее взгляд скользнул в мою сторону, и его температура моментально упала до абсолютного нуля.

– О, мы встречались, – сказала она, хмурясь, и решительно вышла из столовой.

– А она все такая же… – усмехнулся Дэмиен. Потом взглянул на Хартли. – О, черт, разве вы с ней не?..

Теперь даже Хартли выглядел слегка потрясенным.

– Да… М-м… Но больше нет.

– Сочувствую, чувак. – Мой брат вернулся к своему кофе.

Казалось, мои нервные окончания сейчас расплавятся от напряжения, и я уже собралась объявить этот бранч законченным, когда неожиданно примчался Бриджер и встал за нашими с братом спинами.

– Ты как, Бридж? – спросил Хартли прежде чем прикончить свой сок.

Бриджер осклабился:

– Хотел спросить тебя о том же. Подозреваю, кое-кто сегодня утром совершил Прогулку Позора?[19] Не пора ли пополнить по этому случаю запасы бурбона?

– Бриджер… – выдохнула я.

– Да ладно, Каллахан. – Он прошел за моей спиной и слегка дернул меня за стянутые в хвостик волосы. – Я репетировал эту шутку все выходные. – Он обогнул стол, ухмыляясь Хартли. А потом присмотрелся еще раз и узнал моего брата. – Надо же, Каллахан, – сказал он, резко остановившись. – А тебя я не заметил.

Все упорно молчали, а Дэмиен перевел взгляд с Бриджера на меня, а потом – медленно – на Хартли:

– Какого хрена?

Интересный выбор слов.

Мой новый бойфренд потер челюсть. Если и были какие-то правильные слова, способные нарушить гнетущую тишину, ни Хартли, ни я их не знали.

Бриджер все еще неподвижно стоял рядом с Даной и Дэниелом, совсем близко к двери.

– Я просто… Извините.

Хартли махнул рукой, словно прося его уйти, и повернулся, чтобы встретить разъяренный взгляд моего брата.

– Моя маленькая сестренка? – словно выплюнул Дэмиен. – Среди пяти тысяч студенток она – твой последний трофей?

Я видела, что Хартли пытается решить, стоит ли в этой ситуации делать ставку на самозащиту.

– Трофей? – нахмурился он. – Ты не прав.

Дэмиен покачал головой:

– Тебе не обязательно сидеть здесь и нести эту мудацкую пургу. Лучше просто свали отсюда, ты понял?

– Вообще-то, Каллахан, – тихо сказал Хартли, – это и будет мудацким поступком.

Дэмиен повернулся ко мне, его лицо горело.

– Даже не знаю, зачем я вообще приперся сюда.

– Я тоже не знаю, – огрызнулась я.

Лицо моего брата вытянулось от удивления.

– Не знаешь, значит?

– Нет, Дэмиен. Может, ты мне скажешь?

– Вау, – мрачно усмехнулся он. – Не волнуйся, я не скажу маме и папе, что ты забыла, какой сегодня день.

– А какой сегодня день? – спросила Дана.

Ну что ж, по крайней мере, не только я была сбита с толку.

– Сегодня пятнадцатое января. Я приехал сюда, чтобы убедиться, что с Кори все в порядке.

– О… – только и сказала я.

О… У меня внутри все сжалось, и ледяной волной окатил поток воспоминаний. Я не хотела, не желала ничего помнить, но, похоже, мне не оставили выбора. Опустив глаза, мысленно я перенеслась на год назад…

Прошлое пятнадцатое января было субботой.

Я проспала завтрак, а потом сделала себе яичницу с беконом на обед. Моя мама отправилась на пробежку, несмотря на то что на улице было только десять градусов. К тому времени как она вернулась, я разнесла полдома в поисках своих хоккейных шортов.

– Я постирала их, – сказала мама. – Посмотри в сушилке.

Я пронеслась мимо нее. Пронеслась. На ногах. Меня переполняло возбуждение – я волновалась, что опоздаю к началу игры, не имела понятия, что вскоре все разительно изменится и пробежка в прачечную станет чем-то, чего я больше не повторю никогда.

– Хм, Кори!

Я очнулась. Дана пыталась привлечь мое внимание, но я была далеко – смотрела невидящими глазами в свою тарелку.

– Да?

Она нахмурилась.

– Что случилось пятнадцатого января?

– Это… – Я сглотнула. – Дана и Дэниел смотрели на меня, и в их глазах отражалось замешательство. А Хартли и мой брат казались грустными. – Сегодня… – Тут я поняла, почему у меня уже было два текстовых сообщения от моих родителей – на них я не ответила. Позвони нам, написал они. Мы думаем о тебе.

Мне не хотелось объяснять. Я не хотела быть тем сломанным, разбитым человеком, но, видимо, сегодня особенный день.

Наклонившись, я подняла с пола костыли.

– Я должна была позвонить родителям утром, но только сейчас об этом вспомнила, – пробормотала я. Встала со стула и поковыляла к двери. Дэмиен поднялся, чтобы последовать за мной.

– Игра в час тридцать! – крикнул Дэниел.

– Игра в час тридцать, – стиснув зубы, напомнил мне отец.

Он сидел за рулем нашей машины, а я торопливо убирала снаряжение на заднее сиденье. Тренер не должен был приезжать прямо перед вбрасыванием шайбы, и тем не менее снова опаздывал. Вина за это, как обычно, лежала на мне.

– Извини, – бросила я, обегая машину и запрыгивая на пассажирское сиденье.