Я прикусил губу, чтобы не закричать, когда увидел, как твари набиваются ему в ноздри, глазницы и уши. Голова Кезии повисла. Он перестал дышать, и веко дрогнуло в последний раз. Похоже, что черви добрались до мозга ящера и пожрали его. Они начали выпадать из открытого рта Кезии, прямо в воздухе превращаясь в фигуру симпатичной девушки. Приняв четкие очертания, она аккуратно вынула из ведра маленького окровавленного червя и прилепила к себе.
– Никогда не возвращайся в Перевоплощение, Янт, – приказала она.
– Да, миледи, – проквакал я.
Я решил про себя, что если она попытается приблизиться, то я рвану прочь, и потому пристально следил за ее струящимся, словно ртуть, телом.
– Тогда прощай.
Черви ее ног начали распадаться.
– Миледи! Подождите! Я должен встретиться с Данлином!
– Он сказал, что не хочет больше тебя видеть. Эпсилон воюет.
– Но почему?
– Глупое создание! Если я еще хоть раз увижу тебя, то сожру твои внутренности. – Повелительница Червей погрузила одну руку в грудь и набрала полную горсть мелких кишащих тварей. – Лови! – крикнула она, метнув их мне в лицо, словно снежный комок.
Я завизжал и, ругаясь, принялся стряхивать с себя эту дрянь – они скатывались на землю по складкам моей одежды. Когда я вновь обрел способность ясно видеть, только едва заметная дрожь золотой пыли указывала на путь, которым Повелительница Червей ушла под землю.
Я резко переместился в пространстве и от этого проснулся. Я находился в знакомой комнате и испытывал знакомое чувство. Похожее на смерть. Глаза были настолько сухими, что я не мог даже моргнуть. Я застонал, мучимый раздирающей тело болью – словно меня опустили в ванну, полную раскаленного свинца.
Появилась Терн и мягким успокаивающим жестом коснулась моей руки. Я свесил голову с кровати и пробле-вался. Потом заплакал.
– В чем дело? Что случилось? – спрашивала она. Ничего. Это просто отходняк после наркоты.
– Я – бесполезный, глупый риданнец, – всхлипнул я.
Терн забралась на кровать и устроилась рядом со мной.
Ее ноги были удивительно гладкими.
– Ш-ш-ш! Янт, тебе пора завязывать с этим.
– Не могу, – вырвалось у меня, прежде чем я успел себя остановить.
Однако Терн не уловила никакого скрытого смысла в моих словах.
За окном ливень тяжело стучал по ставням. Терн некоторое время ласкала мое крыло, а потом прекратила. Типичная женщина – они не станут помогать вам, если не видят в этом никакой пользы для себя. Моя рука скользнула ей под юбку и потерялась в волнах шелка и кринолина. Я был любовником-неудачником, проигравшим в борьбе с бесконечными слоями одежды. Постепенно я взял себя в руки и перестал всхлипывать. Терн не верила в Перевоплощение, да и никто не верил. Бедная женщина, она не может понять, почему ее жалкий муженек убивает себя.
Я обнял ее и еле слышно промямлил:
– Мне нужно перевоплотиться еще раз, и я завяжу.
– Но зачем?
– Я покончу с этим навсегда, клянусь.
– Я уже слышала нечто подобное.
– Теперь я действительно серьезен. Больно двигаться. Не хочу больше этого делать. – Я потер глаза, но их стало жечь еще сильнее.
– Тогда, будь все проклято, зачем нужен очередной последний раз?
– Так надо. Честно, Терн. Верь мне. И помоги. Пожалуйста.
Она покачала головой, в ее глазах явственно читался скептицизм. Мне наконец удалось проникнуть ей под одежду, и моя ладонь коснулась полоски бархатной кожи над ее чулком. В это время другой рукой я судорожно расстегивал пуговицы и крючки у нее на спине. Терн беспокойно фыркнула и вырвалась из моих объятий.
– Ты совершенно не считаешься со мной, – заявила она.
– Дело не в этом. Я…
– Тебе просто наплевать на то, что Насекомые уже добрались и до Роута! На него напали!
Она выскользнула из кровати и бросилась прочь из комнаты. Ее платье, расстегнутое на спине, обнажало небольшие черные крылышки и узкие, острые плечи. Вскоре ее шаги затихли где-то на лестнице. Я откинулся назад, надавил на пурпурно-черные веки и повторил «твою мать» на всех языках, которые мог вспомнить. Раньше мне нравилась некоторая эгоистичность Терн, к тому же я думал, что вместе с бессмертием она обретет и терпение. Теперь я снова теряю ее, а если она пожалуется на меня императору, это будет конец нам обоим.
Я задрожал, прислушиваясь к дождю и утробному завыванию ветра, бесновавшегося вокруг башни. В конце концов я встал и проковылял по раскачивающемуся почище корабельной палубы полу к письменному столу, на котором среди вороха пузырьков от духов, косметики, бумажных цветочков, обломанных перьев и карандашей разыскал-таки тонкий, изысканно украшенный шприц. Я сжал его в руке. Теперь я в безопасности. Засадив еще одну дозу, я отключился прямо на медвежьей шкуре, расстеленной перед камином. Я опять отправился искать Данлина.
