Еще я успел заметить бритоголовых женщин в покореженных Насекомыми блестящих доспехах, а затем вся наша троица оказалась плотно окружена любопытной толпой. Когда они все поприветствовали нас и расступились в стороны, я увидел мою вычерченную изумрудными чернилами карту, которая была расстелена на столе. Перед ней на массивном обсидиановом троне восседал Данлин. Мы с Деламэром поклонились, а Фелисития сделал книксен.
– Риданнец, – обратился ко мне Данлин, – ты же знаешь, что я не желаю разговаривать с тобой.
Он сидел, подперев рукой подбородок. Его мантия была сколота на плече пряжкой, усыпанной драгоценными камнями, и тяжелыми складками ниспадала на иол. Данлин сейчас очень сильно напоминал императора, отличаясь, пожалуй, только наличием доспехов и крепостью мускулистых рук. Сверху на спинке трона был укреплен шлем с гербом и небольшой гобелен с вытканной на нем эмблемой Данлина – голубым орлом, крыло которого было обернуто вокруг подлокотника трона.
– Я прибыл издалека с важной вестью, – сказал я.
– Из Четырехземелья? Это так далеко отсюда? Или всего лишь на расстоянии одного предсмертного вздоха?
– Мне жаль, ваше величество, но…
– Янт, мне трудно разговаривать с человеком, навеки заточившим меня здесь. Хотя я не могу отрицать, что доволен жизнью в Сливеркей.
В конце фразы он повысил голос, и толпа одобрительно загудела.
– Да, ты хорошо устроился.
Когда я в последний раз покидал Сливеркей, он представлял собой пустую оболочку, а теперь здесь, в огромном дворце, где творились мои бесчинства, расположился королевский двор.
– Янт, обрати внимание. Я не пытался воссоздать здесь Замковый Круг или ввести такую же форму правления, как в Авии. Я просто попросил весь этот народ помочь мне, и каждый из них осознал: чтобы успешно противостоять Насекомым следует объединиться. Мы спасли город Эпсилон! – энергично закончил он, и толпа согласно зашумела, а экинны горячо зааплодировали.
– Авер-Фальконе, в твоей сломанной ноге правды нет. Садись сюда.
Данлин указал на стул из оникса, стоявший слева от него, и Фелисития, широко улыбаясь, тут же на него взгромоздился. Стул справа от Данлина был свободен.
– Передай свое сообщение, Комета, и покинь нас.
– Я прибыл с вестью из Четырехземелья, – начал я, стараясь быстро нащупать верный тактический ход. – Для вашего величества наш мир – лишь отдаленное прошлое, однако никто не в силах остаться равнодушным, когда на его родину обрушиваются страшные беды. Сейчас Насекомые попадают в Авию, а может быть, и в другие миры из Перевоплощения!
– Как?
– Я точно не знаю, ваше величество. Видимо, повинуясь инстинкту. Как я могу лететь по воздуху в любом направлении, так и Насекомые путешествуют между мирами, и границ для них не существует. Они даже не видят разницы между ними, для Насекомых все миры – суть один.
– По мостам? – предположил Данлин.
Одна из женщин, что имели броню из смолы, с громким стуком опустила свое ужасное копье на каменный пол.
– Ты можешь говорить в любое время, Мимоза, – напомнил ей Данлин. – Тебе не нужно испрашивать разрешения.
– Сир, я видела мост у Виста-Мартана, перед тем как мой город пал.
– То есть Насекомые, от которых я очищаю Эпсилон, просто убегают в другие места. В Четырехземелье, так? И Замок, безусловно, без особого труда управляется с ними?
– Он говорит, что Круг разрушен, – вставил Фелисития.
– Я не преувеличиваю. Империя скоро падет. Мы станем еще одной частью Бумажных земель. Тысячи людей уже погибли, Лоуспасс держится из последних сил. Ваши люди в Авии и на Равнинных землях еще сражаются, но у них нет шансов. В Замке раскол, а Насекомые, двигаясь на юг, уже почти достигли Хасилита. Поэтому я пришел сюда просить вашей помощи.
– Кто тебя послал? – потребовал ответа Данлин.
– Я пришел по собственной воле.
– Я так и думал. – Данлин закрыл глаза, ему нужно было время, чтобы осознать ужасный факт – его родина, ради которой он отдал жизнь, сама находится на краю гибели. Он старался скрыть свои эмоции, но я успел заметить отблеск отчаяния в его взгляде, который тут же исчез за шторами век. – Но как я могу вам помочь? Это невозможно!
– Я прошу ослабить давление на Четырехземелье, пустив Насекомых обратно в Эпсилон.
Толпа ахнула и зароптала.
– Я уверен, – начал Данлин, – что выражу общее мнение. После того как мы в течение последних нескольких месяцев упорно сражались ради того, чтобы очистить от Насекомых город и саванну, никто не захочет возвращения этих тварей. В Эпсилоне ничего не знают о Четырехземелье, и его обитателей совершенно не беспокоит судьба мира, из которого мы пришли.
– Ты помнишь Рейчизуотер?
– Конечно, я никогда не смогу забыть свой дворец.
– Вместо садов теперь траншеи, Данлин. Губернатора Ондина там чуть не убили.
– Девушку-композитора? Что заставило ее взять в руки оружие?
Данлин вдруг осекся, поняв, что его окружение расценит такой интерес к навеки потерянной родине как слабость, которая может подвергнуть их всех опасности.
