Или трахнул бы ее в теплой, мягкой кровати, пока окно заметает снегом. Я хотел, чтобы она скакала на мне, хотел видеть, как мышцы этих длинных ног напрягаются и снова разглаживаются под кожей. У меня снова встал. Я был настолько возбужден, что мне казалось, будто сердце колотится у меня прямо в паху. И все из-за Жени. И за это она должна была ответить. Лежа на соломенном тюфяке, я одной рукой мял свои яйца, а другой – тер твердый пенис. Член у меня не очень толстый, зато довольно длинный, с гладкой головкой. Эти накрашенные ногти принад-лежат ей. Рука, сжимающая мой пенис, тоже принадлежит ей, и она двигает ею. Вверх-вниз. Ее тело растянулось подо мной. Маленькие груди побелели от холода. Кошачьи глаза сияют удовольствием. Когда я кончу, я сделаю это ей в рот. Я вздохнул. Это просто похоть, Шира. Это всегда было не столько «люби их и оставляй», сколько «трахай и сваливай».
В последнюю ночь я был уже на пределе. На следующий день меня ожидали в Замке, и я готовился к длинному, тяжелому полету. Я слишком серьезно подсел на наркотики, у меня кончились деньги, и с Женей Дарой ничего не получалось.
– Ты облажался, Комета, – радостно сказал Ласканн.
– Еще нет, тупица. Еще нет, будь ты проклят.
– Ха! Попробуй еще раз – лет через сто! И все же – зачем тебе нужна эта угрюмая сучка?
Затем, что она – частичка гор, которая станет воспоминанием. Затем, что она – риданнка, быстрая и дикая. А еще она похожа на меня, Ласканн, мы с ней одной породы.
Я – дитя изнасилования, как и Ласканн Шира. Я очень жалел его мать, ибо мог представить, что она чувствовала, когда на нее набросился Лабра. Люди гор считают незаконнорожденность проклятием, передающимся по наследству.
Я протирал барную стойку локтями, чувствуя странную слабость. Мои движения были заторможенными, я даже забыл о Жене, но она сама напомнила о себе, когда начала проталкиваться мимо меня. Обычно она избегала контактов, но сейчас хотела знать, почему кончилась выпивка. Она пришла снаружи, куда посетители выходили, чтобы справить малую нужду у задней стены бара. Ее кожа была холодной, хотя лицо порозовело, а сама она казалась взволнованной. Я видел, как она провела рукой по подолу своей юбки.
– Что мне сделать для вас? – спросил я. Тишина. – Милая леди, – продолжил я, – возможно, мы никогда больше не увидимся.
Дара подошла ко мне настолько близко, что я смог обнять ее за талию. Она была очень стройной, и я легко обвил ее одной рукой.
– Я хочу тебя, – честно признался я.
– Тогда догони меня! – бросила она и помчалась прочь.
Она легко перепрыгнула через скамью, перемахнула через груду лыж и была уже за дверью, а я даже не успел закончить вдох. Позади меня заскулил Ласканн. Казалось, он готов бросить бар и кинуться за ней. Я снял перевязь с мечом и бросил ему.
– Оставайся здесь, – приказал я. И унесся прочь. Я побежал.
Ледяной ночной воздух обжигал легкие. В глотке быстро пересохло. Дорога была завалена снегом. Женины следы вели наверх. У меня тоже длинные ноги, к тому же я Вестник. Я мчался по ее, ел еду с огромной скоростью. Однако ее нигде не было. Она просто исчезла. Боже, как же она быстра! У нее не было крыльев, но в остальном она была почти равна мне. Я надеялся только на то, что она быстро устанет.
Я взбежал на возвышенность и оказался на узком плато над Скри. Женя держалась ближе к краю. Я прогнал сомнения и сосредоточился на беге. Быстрее. Одна нога перед другой, и так несколько часов. Мое сердце колотилось от наркотика и виски. Женя мелькала передо мной, подобно черному призраку. Смотрю на свои собственные тонкие ноги. Страсть – лишь осколок льда в моем сознании. Тени прыгали по снегу и обледеневшим деревьям. Мы начали петлять между ними, и я подумал, что там она остановится. Но Женя не намерена была сдаваться. Она искала место получше. Я хотел укусить ее, быстро и больно.
Мы забрались на очередной уступ, зажатый между двумя заостренными гигантскими столбами. Кварц – это каменный снег, гранитная пена. Она была впереди и думала о беге, а я – о сексе. Мы неслись вверх, направляясь к заснеженной вершине Кланнича, к которой вели отвесные белые стены. Послышался треск, когда она промчалась по тонкому льду едва замерзшей горной речушки.
Из-за переполнявшего меня желания бежать было крайне тяжело. Я видел, как впереди, на некотором расстоянии от меня, она начала взбираться на высокий уступ. Пока я приближался, она уже вовсю карабкалась вверх. Оказавшись у подножия, я взглянул на нее – Женя была уже довольно высоко. Я положил руку на заледеневший камень. Холодный. Серый. Видишь, это не сон. Я трахну эту сучку, подумал я. Я попытался отдышаться и согнулся, кашляя и отплевываясь.
