Небо было чистым, с суши дул приличный ветерок. Я наблюдал за «Канюком» с достаточной высоты. Вся команда собралась на палубе, и закипела работа. Сначала корабль засосал в себя якорь на длинной мокрой цепи. Затем свободу получил ослепительно белый парус, он расправился и, поймав ветер, надулся. Одновременно с этим развернулись еще три полотнища. Синий флаг Перегрина развевался впереди. Корабль разрезал волны, постепенно набирая скорость. Туман стоял на капитанском мостике и кричал что-то вниз, на главную палубу. Люди сообща тянули просмоленные веревки. Сравнительно небольшой парус с потрясающе ярким изображением солнца натянулся над носом корабля. Огромное судно устремилось вперед, все увеличивая скорость. Туман со вздувшимися на руках жилами вращал штурвал. Я упал в новый воздушный поток и принялся внимательно наблюдать за тем, как Моряк управляет кораблем. Ветер наполнил все паруса, и «Канюк», задрав нос, понесся вперед.
Я несколько раз облетел вокруг корабля и вскоре был весь мокрый от брызг. Тогда я решил занять более спокойную позицию. Стараясь не задеть край паруса, я без особого труда поймал тот же ветер, что гнал вперед «Канюка», и получил таким образом возможность, не затрачивая лишних усилий, нестись вперед рядом с кораблем. Холодный воздух, казалось, сам поддерживал мои крылья. Это был прекрасный полет.
Заекай, находившиеся на палубе, поначалу бросали на меня любопытные взгляды, а потом привыкли и потеряли интерес, к тому же Туман загружал их все новой и новой работой. Они действовали очень быстро и слаженно, чему в немалой степени помогало то, что Туман знал всех по именам. Стоя у штурвала, он зажег спичку, чиркнув ею по компасу. Затем он ухмыльнулся своему помощнику. Когда тот наконец ушел с мостика, выражение лица Тумана стало отрешенным и задумчивым. Он вглядывался в горизонт. Сильный ветер трепал его плащ, и это, похоже, здорово злило Тумана, поскольку он носил его для того, чтобы скрыть бинты, стягивавшие переломанные ребра.
И, невзирая на боль в груди, Мореход умудрялся поворачивать штурвал. Правда, у одного человека, даже такого могучего, как Туман, не хватило бы сил удержать столь величественный корабль на нужном курсе. Для этого под палубой имелась целая система механизмов, с помощью которой осуществлялось управление судном даже в самых тяжелых условиях.
«Медовый канюк» довольно быстро добрался из укромной бухты, где он скрывался, до Кобальтового побережья, оставив слева но борту и скалы Вертиго, и низкий песчаный берег Ондина. Стального цвета тучи нависали над Травяным островом, словно он отражался в небе. Естественно, я увидел остров первым. Сначала он выглядел совсем плоским, однако постепенно все выше поднимался над океаном, и я уже вполне отчетливо мог разглядел обращенные на юг Апрельскую и Мартовскую башни Сута. А спустя пару минут и впередсмотрящий Тумана пронзительно завопил:
– Травяной остров!
Моряки явственно заволновались. Заметив серые очертания земли, они начали напряженно хмуриться, и даже работа как-то разладилась. Туман заорал на них. Потом на меня. Я опустился пониже и повис в воздухе на уровне поручней. Еще немного – и я рисковал рухнуть в море и быть затянутым под судно, чтобы потом мой обезображенный труп всплыл в кильватере «Канюка». Туман враскачку подошел к борту и, примерившись, ухватил воздух в том месте, где секунду назад была моя нога, – он зачем-то хотел заставить меня опуститься на палубу. Я быстро облетел вокруг корабля и вернулся.
– Комета, помоги нам, – попросил он. – Пожалуйста. Когда ты там висишь, изображая еще одну ростру[2], пользы от тебя не больше, чем от этой деревянной раскрашенной бабы.
– Что я могу сделать? – Да все, что угодно, только на палубу и ногой не ступлю.
– Ты знаешь, это безнадежно. Хлестать. Мертвая лошадь. Мы еще не видели ее. Эта сучка наверняка что-то замышляет. Смотреть. Прыгать. Слетай к острову, а потом расскажи, что там происходит.
Я кивнул ему, набрал высоту и задержал дыхание на несколько мощных взмахов крыльями. А потом устремился вперед. Ветер ревел в моих крыльях. Для команды я наверняка просто исчез. Оглянувшись, я увидел корабль, который был теперь просто темной точкой посреди бескрайних водных просторов.
За островом располагался флот Аты – умело расставленные корабли притаились, подобно охотникам. Жена Морехода выстроила сеть из пятидесяти каравелл, которые покачивались на волнах, удерживаемые якорями, и, все как одна, были развернуты носом к побережью Перегрина.
