— Где же тут орудовали воры?
В представлении подруг квартирная кража обязательно сопровождалась перетряхиванием всего хозяйского имущества, выбрасыванием с полок всего малоценного и отбором, наоборот, ценного. А тут такое впечатление, что генеральная уборка закончилась непосредственно перед приходом подруг.
— Вы уже прибрали?
Эмма Леонидовна окончательно поникла головой и залепетала:
— Понимаю, что вокруг страшный кавардак. Стыдно принимать в таком бедламе гостей. Но у меня совершенно нет сил. Грубое вторжение в мое личное пространство выбило меня из колеи.
Кстати, насчет личного пространства. Эмма Леонидовна говорила, что живет одна. Но присутствие молодого мужчины в квартире все же наблюдалось. И это было очень дорогое присутствие. Французский мужской парфюм заметно потеснил на трюмо дамскую парфюмерию. Шелковый шарф изысканным узлом свернулся на плечиках. В коридоре стояли ботинки сорок четвертого размера из мягчайшей и тончайшей кожи. А в вазочке лежали элегантные мужские запонки из платины с крупными чистейшей воды изумрудами.
— Но что же украли? — спросила Любочка, посмотрев на запонки.
— Вещи! Вещи моего сына!
— Ценные?
— Очень!
— А где он сам?
— Уехал по делам в другой город, — быстро ответила Эмма Леонидовна и тут же прибавила: — Девочки, вы должны мне помочь.
Подруги удивились.
— Но чем мы вам поможем? Если вас обокрали, то это дело полиции.
— В полицию я обратиться не могу!
— Почему?
— Это долго объяснять.
Подруги переглянулись. Дело принимало все более и более странный оборот.
— Так что же мы можем для вас сделать?
— Вы обе умненькие, а у тебя, Верочка, еще и папа бывший милиционер, я слышала.
— Папа давно не служит.
— Да, да, я знаю, он у тебя в отставке.
— Папа теперь больше капустой на грядках интересуется. Да и когда служил, никогда расследованием уголовных преступлений лично не занимался. Он у меня по хозяйственной части.
— Но все равно, больше мне обратиться за помощью не к кому.
— А что вы хотите сделать?
— Найдите мне их! — внезапно страстно взмолилась бухгалтер. — Клянусь, я вам этого никогда не забуду! Все премии ваши будут! Невзирая на результаты вашей работы. Хотя вы обе умнички, мне о вас Татьяна Альбертовна только с лучшей стороны отзывается. Девочки, умоляю! Только вы можете мне помочь и найти их!
— Кого? Воров?
— И воров тоже, — кивнула Эмма Леонидовна. — Но если не получится, то и не надо. Главное, найдите вещи моего сына.
— Вы точно знаете, что у вас их украли? Или он, может быть, сам их забрал?
— Нет! Леня оставил эти вещи мне на хранение! И еще специально подчеркнул, чтобы я их берегла как зеницу ока! А я, глупая клуша, их проворонила! И как я теперь посмотрю в глаза моему сыну? Как скажу ему, что все его флешки пропали?
— Так у вас украли его флешки?
— Ну да. Леня написал ряд статей, которые хранились на флешках. Сначала они лежали у меня в сейфе на работе, а потом я принесла их домой. Как чувствовала, что в офисе стало небезопасно. Еще там на флешках были фотографии. Так Леня мне объяснил.
— И много их было, этих флешек?
— Две штучки.
— Сын отдал их вам вместе с фотокамерой?
— Ну да! Это случилось в понедельник утром. Сын отдал мне технику и сразу же уехал в командировку в другой город, свои координаты не оставил, а на меня сразу же посыпались неприятности. В ночь с понедельника на вторник сгорела наша дача. Пожарные говорят: короткое замыкание. Проводка была старенькая, но перед отъездом я в обязательном порядке отключала автомат. И я не понимаю, как проводка вдруг могла взять и заискрить. Во вторник я была вынуждена заниматься страховкой, мотаться по разным инстанциям и к следователю, потому что инспекторы заявили, будто бы дом вообще подожгли и что это сделала я или мой сын, чтобы получить страховку за дом. Я пыталась им объяснить, что этот дом мой отец чуть ли не собственноручно сколотил досочка к досочке, гвоздик к гвоздику, и что я ни за что в жизни не решилась бы променять этот дом ни на какой другой. Что там в каждой половице, в каждом винтике частичка моего папочки. Папа был гениальным математиком, но он любил и умел поработать руками. Говорил, что для него это лучший в мире отдых. Руки работают, голова свободна. Лучшие решения приходили ему именно за плотницкой работой. Я никогда не осмелилась бы предать память о папе. Но в отделении назвали это сентиментальной болтовней, а насчет дома сказали, что для столь ветхого строения он был застрахован на слишком большую сумму. На что я им резонно указала, что если бы уж дорогой моему сердцу дом оказался бы уничтожен, то я хотела бы в возмещение морального ущерба получить денежную компенсацию как можно солидней. Но они продолжали давить на меня, чтобы вынудить признаться, что это я или Леня подожгли дом. От следователя я вернулась в таком состоянии, что только в среду утром поняла, что случилась еще беда.
— А что за беда?
— В этой моей квартире побывали воры!
— В среду?
