И Люба самодовольно взглянула на свое отражение в зеркале. Вот как четко она все разложила по полочкам. Из зеркала на Любу смотрела невысокая шатенка с каре на густых волосах, с умным и тонким лицом. Такие лица с выразительными ясными глазами пользовались популярностью у художников конца восемнадцатого века, что Люба частенько подчеркивала в разговоре с потенциальным кавалером. Она-то надеялась возвысить себя в его глазах, добавить себе очков, но, наоборот, отпугивала его тем самым. Кавалеров Люба просто пугала своей образованностью.
Но на подругу Люба смотрела почти нежно. Она не сомневалась, что теперь-то у Верочки в голове все прояснится. Но глупенькая Верочка все равно не унималась и продолжала кудахтать о супружеской верности, долге и тому подобных глупостях, о которых и упоминать-то нечего современному человеку.
— Я замечала, что между ними есть какие-то особые отношения. Они часто уединялись в кабинете Павла Семеновича. И двери закрывали очень плотно. Я это много раз видела.
— Вот и ты это видела!
— Но они же могли что-то там обсуждать.
— Что может обсуждать мужчина и молодая привлекательная девушка?
— Производственный процесс.
Любочка уставилась на подругу с долей некоторого возмущения. После того как Любочка так хорошо все объяснила Верочке, просто верх неблагодарности упорствовать в своем мнении.
Но Верочка по какой-то причине стояла на своей версии.
— И я хочу верить, что ты ошибаешься насчет Лизы и Павла Семеновича, — подвела итог Верочка. — Потому что иначе это будет… И я должна буду принять меры.
— Какие меры? — встревожилась Люба. — О чем ты?
Но Верочка не пожелала ответить. Она все еще выглядела такой же потрясенной, как и в тот момент, когда услышала новость о Лизе и их начальнике. Да, Верочка не притворялась. Совсем не притворялась. Потому что, услышав от подруги новость, даже на время забыла о случившейся у них в офисе краже.
Любе пришлось вернуть подругу к реальности.
— Подумаешь, большое дело, — сказала она подруге, уже и сама чуточку встревоженная той реакцией, которую ей выдала Верочка. — Ну, завел мужик себе молоденькую любовницу, что с того? У многих любовницы есть. А права законных жен никак при этом не ущемляются. Проведет мужик часок-другой с молоденькой подружкой, а потом назад под сень родного очага. Совсем не факт, что у Павла Семеновича с Лизочкой все так уж серьезно.
Верочка в ответ застонала:
— Нет, ты не понимаешь.
— Чего я не понимаю? — спросила Люба, начиная терять терпение.
— Я должна сказать об… об этом.
— Кому сказать? Жене? Даже не думай! Помни поговорку: «Доносчику первый кнут»!
— Нет, к Вере Михайловне я с таким разговором и не решусь сунуться. Скажу родителям!
— Чьим?
— Своим.
— А им-то это с какого боку может быть интересно? — изумилась Люба. — Они разве знают Павла Семеновича?
— Ну а как, ты думаешь, я попала на работу в «Планктон»?
— Что? Ты пришла по знакомству?
— Мой папа и Павел Семенович когда-то работали вместе. Вот папа и попросил меня взять. Павел Семенович как раз набирал штат, он сказал, что в любом случае взял бы меня.
— Но мы же с тобой на одинаковых должностях! — невольно рассмеялась Любочка. — И оклад у нас одинаковый.
— И что?
— По знакомству Павел Семенович мог бы пристроить тебя и получше. Например, сделал бы тебя своей помощницей. А то что это за место, отдел логистики? Меня-то он взял туда без всякого блата.
Но Верочка лишь отмахнулась.
— Какая уж теперь разница. Ты мне про эту Лизу сказала, я теперь сама не своя. И сказать — плохо. И промолчать — тоже плохо. Что сделать?
— Ничего не делай, — посоветовала ей Любочка. — Само как-нибудь решится. А что касается пропавших денег, то я тоже думаю на Лизу. Я сама видела, как Лиза сегодня с утра трижды заходила в бухгалтерию.
— И что? Хочешь сказать, она их взяла?
— Да.
— А что, уже известно, когда именно пропали деньги?
— Нетрудно подсчитать, — пожала плечами Люба. — Их привезли в двенадцать дня. Это ни для кого не секрет, все видели инкассатора. Мария Федоровна открыла сейф в три. Значит, в этом промежутке деньги и тю-тю! Испарились.
— Тогда легко будет проверить, кто в это время заходил в бухгалтерию.
Верочка от радости, что так все легко и просто решилось, даже в ладоши захлопала.
И уже выходя из уборной, Любочка высокомерно произнесла:
— В офисе всюду камеры, не понимаю, на что рассчитывал вор!
А Верочка радостно засмеялась.
Но оказалось, что все не так просто. Об этом подругам и рассказала Мария Федоровна, заглянувшая к ним выпить чайку с конфеткой. Она уже немного успокоилась, но все равно еще нервно вибрировала. И для полного успокоения ей было нужно закинуть в организм рекордную дозу сладкого.
— Больше сахару клади, больше, — твердила она, пока Верочка кидала ей в кружку один кусок за другим. — Еще больше!
— Уже пять кусков. Конечно, сахар тростниковый, но вряд ли он так уж полезен, чтобы есть его в таком количестве?
— Верочка, ты чего? При чем тут какая-то польза? — простонала Мария Федоровна. — Мне сейчас нервы нужно успокоить. А от нервов мне только сладкое и помогает.
