Дружно звякнули ложки, и тут же произошла небольшая заминка. Ребята переглянулись, а Дугаржаб покачал головой:
— Да-a, соли, однако, не пожалела!
Оюна хлебнула и поморщилась.
— Я…
— Влюбилась! — под общий хохот добавил Булат.
Роза отломила кусочек хлеба и подмигнула:
— Поздравляю, Оюна.
Им только попадись на язык. Друзьями называются. Бедной поварихе хоть сквозь землю провалиться. Бал-мацу поспешила ей на выручку:
— Ты разве солила? А я не знала и тоже добавила.
— Значит, вы тоже влюбились? — всплеснул руками Булат.
— Любви все возрасты покорны… — процитировала Роза.
— Вы надо мной не смейтесь, — Балмацу не приняла шутки. — Я уже старуха.
Дугаржаб встал и виновато сложил руки на груди:
— Я тоже солил…
— Ну и дела! — схватился за голову Булат.
— Дугаржаб говорит неправду! — запротестовала, смеясь, Роза. — Просто ему тоже хочется казаться влюбленным.
Отсмеялись. Разбавили суп кипятком. Поужинали. Девушки взялись мыть посуду.
Балмацу, хитрюга Балмацу! Только что чуть не обиделась на Булата за шутку и тут же разыграла его:
— А ты знаешь, Булат, какое мясо ел?
— Нет. А что?
— Да это же вашей комолой коровы.
— Правда? — верит и не верит Булат.
— Неужели не можешь отличить по вкусу, своя или чужая корова? — удивляется Балмацу.
— Откуда я знаю! — чистосердечно признается Булат.
Балмацу хохочет:
— Поверил! Не беспокойся, я нарочно.
— Один — один, — подводит итог Дугаржаб.
— А ты все-таки скажи, Булат. Всем нам скажи, почему ты отдал своих коров в колхоз? — спрашивает Роза.
Этот вопрос задают ему то и дело. Булат отвечает почти заученно, приводя, по его мнению, неотразимые аргументы, но друзей это не устраивает, они хотят докопаться до самых-самых главных причин. Уж лучше бы они шутили да разыгрывали! От них ничего не скроешь. В общем, они, конечно, согласны с ним, одобряют его, даже сами готовы последовать его примеру, особенно Дугаржаб. Но от них не укрылось и то, в чем, пожалуй, побоялся бы признаться Булат самому себе. Безусловно, наступает такая пора, когда личный скот становится обузой. Да, спору нет, колхоз теперь в состоянии удовлетворить потребности каждого в молоке и молочных продуктах. Никто не возражает против того, что куда полезнее направить все силы членов артели на общественные дела, освободить их от ненужных и обременительных забот о своем хозяйстве. Все это так, но пусть Булат признается — вот уж не ожидал такого от Оюны! — что он немножко ленивый, что он не помогал матери, что для него проще было отвязаться от скотины, чем заниматься ею. Нет, Оюна даже и не думала упрекать его, обвинять в чем-нибудь. Просто считала своим долгом сказать ему то, что думает. По-дружески. Разве она не права? И Булат не нашел, что возразить, вынужден был согласиться с нею, как это не было досадно. Возможно, друзья продолжали бы допытываться, и возникший острый разговор вполне мог кончиться ссорой, но вмешалась Балмацу.
— Хватит шуметь, — пыхнула она толстой самокруткой. — Я вот о чем хочу просить. Освободите вы меня от своих курсов. Ничего я в машинах не понимаю.
— Что ты, Балмацу! Как можно? — Дугаржаб из мужской солидарности охотно воспользовался случаем отвести от Булата нависшую опасность. Подражая манере друга, он говорит, будто передовую статью читает:
— В настоящее время труженики села получили широкую возможность не только всесторонне механизировать труд, но даже использовать достижения техники в личных интересах. Представь, что завтра у тебя будет собственная «Волга»! Ну, не премия, по лотерее выиграешь. Я вполне допускаю такую возможность. И вот ты, сидя за рулем своей машины, с шиком мчишься мимо Дондока…
— Не дури! — нахмурилась Балмацу.
— Но ведь вся наша бригада учится. Мы же не простая бригада, а ме-ха-ни-зи-ро-ван-ная!
— Не бабье дело возиться с машинами, — стоит на своем Балмацу. — Мое дело пасти овец…
Тут не выдерживает Роза.
— А я шофером работаю — что плохого? Скажи. Чем я хуже мужчин?
Булат воспользовался тем, что друзья навалились на Балмацу. Он прикрепил к кузову «летучки» чертежи и схемы — наглядные пособия к предстоящему занятию — и тоже вступил в разговор:
— Только в старое время знали одну работу — ходить за скотом. А мы обязаны изучать технику. Вы, Балмацу, будете передовым чабаном-механизатором. Вот увидите. Только, пожалуйста, не пропускайте занятий. Учитесь!
Балмацу даже не удостоила его ответом.
