…Верхом, на телегах и мотоциклах съезжаются чабаны на занятие технического кружка. Раз в десять дней проводит Булат такие занятия. Преподаватель он строгий, заставляет всех вести конспекты, по нескольку раз проверяет то, что уже считается пройденным. Ученики у него старательные. Каждому хочется сесть за рычаги трактора, научиться управлять комбайном, но больше всего — получить водительские права. Чуть не у каждого есть мотоцикл или мотороллер, а то и легковая машина. Остальные мечтают в скором времени приобрести какое-нибудь средство передвижения. Так что интерес к техническому кружку повышенный. Булат, разумеется, против такого, как он выражается, одностороннего и даже частнособственнического интереса. Перед каждым занятием он подчеркивает, что основная цель их кружка — вооружить чабанов знанием механизмов и машин, применяемых в животноводстве. Тем не менее всякий раз перед началом занятий кто-нибудь да спросит:
— Когда мы, наконец, будем изучать автомобиль?
— У нас не курсы шоферов! — возмущенно отвечает Булат.
— А если попутно?
— Попутно, попутно!.. — передразнивает преподаватель. — Наша первая задача — овладеть сельскохозяйственными машинами.
— Правильно! А вторая задача? Мотоцикл?
— Автомобиль — тоже сельскохозяйственная машина.
— Тише, товарищи! — Булат вооружается указкой. — Наш курс построен с учетом важнейших сельскохозяйственных кампаний. Перед началом весеннего сева мы С вами изучили различные прицепные машины и орудия. Затем освоили электростригальные агрегаты. Накануне сенокоса в основном разобрались с самоходной сенокосилкой, тракторными граблями и стогометом. Теперь, товарищи, мы приступаем к изучению комбайна.
Всякие посторонние разговоры, шуточки, смешки прекращаются.
Булат рассказывает, что это за слово такое — комбайн, когда и где стали впервые производить эти машины, какие существуют комбайны. Потом, переходя от чертежа к чертежу, объясняет устройство основных узлов и их взаимодействие. Время от времени он начинает говорить медленнее, чтобы успели записать.
Конечно, после его занятий ни одного чабана не посадят на комбайн. Но общее представление о сложной машине все получат. А кое-кто, может быть, и по-настоящему изучит комбайн. Дугаржаб пристроился поближе к подвешенной над чертежами переносной лампочке, положил перед собой раскрытый учебник и проверяет по нему все, что говорит Булат. Оюна сидит рядом с ним, изредка делает пометки в блокноте, но чаще отгоняет блокнотом мошкару. Лекцию она слушает с большим удовольствием, не особенно вникая в ее содержание. Ей нравится, что Булат рассказывает, не заглядывая ни в какие бумажки. И как только он может все запомнить! Балмацу выбрала себе местечко потемнее, где ее не очень видно. Сначала слушала, ничего не понимая, потом зевнула несколько раз и задремала…
— У кого есть вопросы?
— Булат, можно такой вопрос или предложение? Почему ты не покажешь нам все на настоящем комбайне? Когда своими руками потрогаешь, лучше запомнишь.
— Пошли! — Булата не надо уговаривать. — Хорошее предложение. Так сказать, теория и практика… Балмацу, пойдемте?
— А? Что? Куда? — под общий смех вскакивает Балмацу.
Еще почти час толкутся чабаны возле старого комбайна, спрашивают, щупают, крутят.
Пора, однако, кончать.
— Всем ясно?
— Ясно! Теперь можно «Москвич» изучать. Хоть сегодня.
— Сразу много нельзя, забудешь.
— Про комбайн забуду, про «Москвич» запомню.
— Булат, а зачем вы разбираете этот комбайн? Что вы около барабана такое делаете?
Об этом Булат действительно ничего не говорил. Это его и Дугаржаба тайна. Они пригнали в бригаду списанную машину и уже начали реконструировать, чтобы она одновременно убирала и сушила хлеб, чтобы работала в любую погоду… Механик мнется, переглядывается с другом. Чабаны не отстают.
— Для чего это?
— Вы сами придумали?
Приходится раскрыть секрет. О-оо, какой это вызывает всеобщий восторг! Очень нужное дело, соглашаются чабаны. Неужели парни своим умом дошли? Стоит попробовать. Ведь если получится — всей стране польза! Находятся и осторожные, недоверчивые: раз на заводах никто не додумался, чего уж тут… Есть и совсем боязливые: «Еще сломаете!»
Постепенно все расходятся и разъезжаются. Уже поздно. Но Булат с Дугаржабом не собираются ложиться спать. При свете фар они долго еще копаются в комбайне. Работают молча. Лишь изредка слышится, словно в операционной:
— Ключ на двенадцать!
— Держи.
— Разводной!
— На.
— Кусачки!
— Справа лежат.
— Молоток!
— Бери.
Магазин на центральной усадьбе, в Хангиле, работает не по какому-нибудь расписанию, а по настроению продавца. Когда захочет, тогда и откроет. Мало ли у него своих дел, не все же время торговать!
